26

июня

Сорока. Глава 6. Как Юра и Юля встретили Новый Год в июне (сказка)

 

Давным-давно, в те далекие времена, когда вся Земля была одним большим государством, и не было никаких границ между странами, началась эта история. Старейшины всех народов собрались в одном из самых больших и древнейших городов. Это был и самый красивый город, удивляющий своими причудливыми новыми и стародавними постройками не только путников, но и местных жителей. Старейшины решили переписать все население Земли, чтобы узнать, сколько всего живых людей вокруг. Для этого были разосланы самые быстрые гонцы с письмами во все города и деревни по всем землям. Глашатаи медными трубами собирали толпы на площадях и объявляли, что для переписи всех живых, каждому нужно выехать на место, откуда он сам родом. Вот тут-то и начался переполох, ведь многих разбросало по миру, пока свободно можно было перемещаться между землями. Чтобы как-то кормиться в дороге, люди везли с собой кто золото, а кто и товары разные, чтобы приторговывать копеечку по пути.

На берегу Черного моря жили два друга, а родом выходили они из далекой Сербии. И жили они, как братья, так что и дети их дружили «не разлей вода»: мальчик Юра и девочка Юля. Ребята были как раз таких годков, когда их уже отпускали самих во двор и дальше, и когда не нужно было упрашивать друг друга пойти гулять, а забавы и игры выдумывались сами собой. Юля была чуть старше, и в свои двенадцать лет считалась красавицею по всей округе. Многие ее ровесники, да и мальчики повзрослее добивались дружбы с ней, но она ходила только с десятилетним Юрой, за что их дразнили женихом и невестой. Целыми днями могли они пускать «жабок» в море, подкручивая плоскую гальку так, чтобы она подскакивала от воды, или выкладывать на песке из камушков и ракушек причудливые узоры и лабиринты, строить королевские замки из мокрого песка и населять их разными смешными человечками. Они жили в одном доме, только в разных парадных и, когда отцветали последние теплые деньки, начинались дожди, а потом и зима вступала в свои права, ребята бегали друг к дружке в гости и выделывали из бумаги, ниток и разноцветных тряпочек веселые фигурки для новогодней елки. Никакого другого праздника не любили они так, как Новый Год, когда все вокруг будто оживало, шумело и пестрило яркими огоньками и блестками. Под елкой обязательно оказывался подарок, а когда по телевизору в полночь передавали бой курантов, можно было загадывать самые несбыточные желания, зная, что они обязательно сбудутся, а потом плясать и веселиться почти до самого утра, пока родители не устанут и не улягутся спать.

Когда родители сказали, что им всем нужно отправляться в далекую Сербию, Новый Год был уже далеко позади. Родители, как и все, накупили разного товару: сушеной и вяленой рыбы, меду, раскрашенной глиняной посуды и т. д. Все это добро уложили в две повозки и два счастливых семейства двинулись в путь.

Вся дорога была большущим изворотливым попугаем, нахохлившимся и тараторящим свое имя на всякий манер и лад на любом наречии и диалекте. Однажды им навстречу проследовал узкоглазый сухой старец в щегольском фургоне цвета васильков с золотыми фигурками по углам. Уже за мостом через блестящий и душный Дунай, из камышовых заводей которого выглядывали клювы рыбацких лодок, они сразу обошли на своих стареньких тарантасах блестящее ландо с такими ослепительно отполированными изумрудно-зелеными боками, что казалось, будто это драгоценный камень или лавка волшебника исчезает позади. Чаще попадались обычные сельские возы, уставленные бутылями с вином и маслом, или телеги, на которых пирамидами восседало все семейство, от мала до велика. С тревожным гудением проносились фронтовые коляски, из которых доносился игривый смех солдаток. Звонкими песнями и гитарами их встречали цыганские кибитки. Иногда попадались люди, едущие налегке в черных английских двуколках.

Глазея во все глаза по сторонам, Юра и Юля встречали всех смехом, улыбками, громким криком и взмахами своих голеньких ручек, за что в ответ тоже получали улыбку, песню, а иногда и иной-какой сахарный петух или другой сладкий гостинец летел в их сторону от молоденькой пышнотелой дивчины с разноцветными лентами в волосах или от старой монахини в черной сутане. Столько удивительного и необыкновенного мелькало перед ними, чего они могли видеть разве что по телевизору. Кто-то веселился и подыгрывал себе на гармонике, а кто-то запевал, и неслась песня по всем дорогам на всех языках по всему миру крещеному и некрещеному. И Юра с Юлей пели ее вместе с матерями и отцами. Те рассказывали им о родной Сербии, и дети слушали, не замечая, что им в рот может залететь ворона.

А пока степь сменилась холмами и лесами, когда приехали они в молдавский поселочек Ляушены, что у самой Румынии. Тут их тарантасы уперлись в огромную очередь. Оказалось, что во избежание суматохи, было решено устраивать проверки на границах, чем, конечно же, вызвали еще большую суету. Тысячи печальных повозок ожидало этой проверки и разрешения въехать в шумную своими базарами и попрошайками, улыбающуюся своими черными рядом с золотыми зубами, Румынию.

Очередь растянулась на много верст, двигалась очень медленно, и стоять в ней нужно было дней пять, самое меньшее. Уже на следующий день родители заскучали, и поэтому большую часть дня проводили лежа, защищаясь от палящего солнца под импровизированными навесами. Юре и Юле только этого и надо было. По правую сторону от дороги тянулось вверх деревянное село, за которым виднелась верхушка леса, а по левую сторону - поле, на самом краю которого тоже был лес. Ребята целый день носились от колодца к колодцу, давая каждому название известных им морей и океанов, шмыгали между кустами в погоне за пасущимися коровами и овцами. В лес они ходить побаивались, так как говорили, что там недавно нашли одного повешенного человека, который, говорят, повесился из-за того, что не досмотрел за своей телегой, и та сгорела вместе со всем его скарбом.

Еще одной достопримечательностью, которую никак нельзя обойти стороной, был сваленный у дороги вдоль всей очереди мусор. Из-за такого простоя людям приходилось жить в своих повозках: и как бы на ходу, и как бы на месте. Все ненужное и лишнее бросали прямо в кювет, и мусор лежал огромной пестрой гирляндой вдоль дороги, будто бы занесенной сюда с самой большой елки в мире, которая растет прямо на Северном полюсе, доходит до неба, и которую наряжает сам Дед Мороз. И чего только не было в этой гирлянде: и черепки от посуды, и разноцветные горлышки от бутылок, и тряпочки, и бумажки, и сапог, и сандаль, и сломанное колесо от повозки, и старая тумбочка с оторванной дверцей, и плюшевый кролик без ушей похожий на сову, колокольчик без языка, и пуговицы, пуговицы, пуговицы… и еще столько всего, всего, всего, что им во весь год не пересчитать и не переназвать.

В один из дней, с первым лучом солнца, которое, как главная молдавская виноградина, поит всех своим терпким теплом, Юля и Юра повыскакивали из повозок и увидели лисью тушку, подвешенную за задние лапы на ветке молодого ореха. Кто-то снял с нее ее прекрасную шубку, оставив только маленькие рыжие перчаточки. Юра сбежал вниз, достал маленький раскладной ножик и срезал веревку. Лиса упала на перебираемую ветром газету против фотографии какой-то женщины с толстой косой, обмотанной вокруг головы. Детям стало очень грустно, им стало жаль лисичку, и Юра сказал, что повыбивал бы все стекла в той повозке, в которой сейчас находится лисья шубка, если бы только знал в какой из них. Солнце сияло и гудело золотой тарелкой, возвещая: «юнь-ю-ю-юнь» и разгоняя все до единого маленького облачка. До обеда они не подвинулись не на одну телегу. Родители сказали, что за ночь они прошли больше версты, теперь целый день стоять будут. Было очень жарко и дети беспрестанно бегали за водой на «Красное море». А между тем, сидели в тени тента на раскладной скамеечке и смотрели вниз на лису и на потемневшую газету. Вдруг с двух сторон появились две деревенские собаки. Одна не очень большая, но большая, а вторая огромная, хотя бывают и побольше. Это были, конечно, дворовые или вовсе бездомные собаки. Они остановились каждый со своей стороны от нее и долго смотрели друг на друга. Потом маленькая отошла назад, а большая подошла к лисе и стала обнюхивать, потом и маленькая подошла с другого боку. Они скалили зубы и тихо рычали, а маленькая уже примеряла свою хитрую пасть к лисьей шее, но тут подошла третья большая собака, с отвисшим почти до земли брюхом, готовящаяся стать матерью новым голодным щенятам. Две первые собаки, будто из уважения или по этикету, сразу отбежали на должное расстояние, а та спокойно поплелась к лисе. Тут уж Юра и Юля вскочили, закричали и прогнали их всех, пугая обманным движением, будто собираются бросить камень.

Они решили соорудить для лисы маленький гробик и с почестями похоронить ее в страшном лесу, а потом отправиться вдоль очереди, авось, найдут убийцу.

Незаметно от родителей они завернули лису в ту самую газету, как в саван, нашли картонную коробку от сапог и побежали пыльной улочкой в лес, прихватив вместо лопаты ржавую миску. Миновав несколько хат, они очутились между первых буков, кленов и тополей на слабо различимой дороге уходящей вглубь леса. Они шли недолго и дошли до огромного величественного дуба, который если бы взмахнул своими могучими ветками, как крыльями, и взлетел в небо, то носил бы за собой на корнях целую поляну. На этой поляне они помолились всеми молитвами, которые знали, и схоронили бедную лисоньку; Юра нашел сухую ветку и поставил ее вместо креста, а Юля украсила холмик летними цветами, которые срывала тут же на поляне. Вся поляна замерла, слушая трепетные скорбные вздохи мальчика и девочки, ветер остановился посмотреть на две тихие Юлины слезки, и ни один листок не шевелился, даже птицы в небе замедляли лет свой в эту минуту. Юля взяла Юру за руку. Широкая тень сказочного великана-дуба манила к себе в объятия, и ребята уселись под ним. Солнце словно заигрывало с ними через воздух его зеленой шапки; обдуваемые теплым ветерком, они вслушивались в шелест закругленных листиков, которые пели о тех, кого довелось повидать: то бряцали кольчугой рыцаря, то шептали бородой мудреца. В разговор вступали птицы со своими комментариями, и скромно-скромно вдруг полился ручейком голос далеких небесных колокольчиков. Их хрустальный перезвон усиливался и ребятам казалось уже будто они в праздник на Соборной площади. Лес пел, поляна целым оркестром подыгрывала ему, - это было настоящее волшебство. И даже естественным показалось, что на поляну выехала белоснежная карета, легкая, как перышко. Из нее вышла или лучше сказать, выпорхнула молоденькая женщина в розовом газовом платьице; она не касаясь земли, делала бойкие повороты, словно здороваясь с каждой травинкой, и одаривала всех чистой лучезарной улыбкой; трепет ее и волнение, так присущие всем окрыленным, раскрашивали ей щечки в тон платью. Юра и Юля замерли в ожидании. Фея взмахнула легкими своими ручками, и вокруг разлетелись цветы и бабочки, как новогодние конфетти. У самой лисичкиной могилы, у крестика, у самого холмика она встала на землю и в тот же миг из-за холмика показалась их знакомая, только уже при всем параде, то есть в своей ослепительной шубке. Она вскочила ей на шею, ласкаясь несколько раз перешла с одного плеча на другое и посмотрела в сторону ребят, туда же стала смотреть и фея, а когда увидела их, приложила палец поперек улыбки: «Тс-с», и растворилась вместе с лисонькой и каретой.

«А-ах!» - подумали, но не произнесли вслух друзья, потому что, как говорится, потеряли дар речи от увиденного.

Взявшись за руки они помчались к дороге и так пробежали несколько сот метров, а дальше вприпрыжку и танцуя, распевая самые веселые песенки, Юра и Юля направились вдоль всей очереди, и всех в каждой повозке, веселья и шутки ради, поздравляли с Новым Годом. «С Новым Годом!» - кричали они молодой хозяйке, перебирающей лук, - «С Новым Годом!» - останавливали они ладонь усача, занесенную над шеей лохматого мальчугана. «С Новым Годом! С Новым Годом! С Новым Годом!..»

Очередь была очень длинной и до самого контрольного пункта дети дошли, когда солнце уже не так пекло и очень уставшими, поэтому назад возвращались спокойно, решив сосчитать все повозки. На обратном пути их все узнавали и поздравляли в ответ: «С Новым Годом!». Всё чаще им попадались балагурящие компании с бенгальскими огнями и хлопушками, люди подхватывали их, обвешивали конфетами, а иные даже обнимали и целовали, - такой праздник развернули они внезапной своей затеей. Пройдя несколько сот повозок, они даже встретили людей в костюмах Деда Мороза и Снегурочки. И все радовались этой нечаянной радости, застигнувшей их посреди монотонного ожидания своей очереди въехать в Румынию.

Уже подлетали короткие летние сумерки на своих стрекозьих крыльях, и по горизонту растеклась сметана, какая остается после клубники; они насчитали уже тысячу повозок, а конца очереди даже близко не было видно. Проходя мимо черной кожаной брички, в которой сидели военные, навстречу Юре и Юле выбежала женщина с большой жемчужной брошью на кружеве платья, она обняла их, а затем вытащила из брички и протянула им как новогодний подарок, как сюрприз, из-за спины, огненный лисий хвост: «Это вам подарок от лисички!» Юля закрыла лицо руками, а Юра сжал свои кулачки и зубы:

— Зачем вы это сделали, зачем вы убили эту лису? - почти разом заговорили они.

— Мы не убивали ее, они сама нам подарила, а у нее новый вырастет, - улыбнулась им дама.

— Она нам его в наследство отписала! - выкрикнул из брички один из военных и разразился хохотом.

— Вставьте его себе, знаете куда... в жопу! - крикнул Юра, и они с Юлей рванули со всех ног не выпуская руки друг друга.

Уже затемно отыскали они свои повозки и улеглись каждый в свою, и думали они о разном. Юра рисовал себе разнообразные наказания для той компании в бричке, и что завтра он им устроит, а Юля была хоть и возмущена, но думала больше о той прекрасной фее из кареты, изумившей ее своей красотой. Утром они опять побывали в лесу на могилке, но ни перезвона, ни кареты; не оказалось в очереди также кожаной брички для пакости. На шестой день они пересекли границу и ещё через восемь дней они стояли у карпатских берегов Дуная. На другом берегу те же горы уже называются Балканы. Дорожные серпантины охрипших и морщинистых, но еще крепких, смотрящих в небо Балканских вершин, напоминали о елке и о Новом Годе, который Юра и Юля справят в Сербии вместе со своими бабушками и дедушками. На этот раз они загадают - и это обязательно сбудется - вернуться домой, ведь родиной их остается другой цветущий и поющий край - пыльный городок у Черного моря.

Евгений Баль

напишикомментарий