25

октября

А ВОКРУГ НЕСКОНЧАЕМЫМ ПОТОКОМ ИДУТ ЛЮДИ...

— Миня, а ты тут по знакомству или с улицы? — поинтересовался я.

Бармен Миша посмотрел на меня через донышко только что протертого пивного бокала.

— Не с улицы, а с бордволка, — сказал он. — Только приехал, шёл, молодой был, наглый... Увидел бар с русскими буквами, зашел и сказал: «А шо ж у вас тут так всё херово?».

— А они? — заржал я.

— Они тогда офигели, Саня, — поделился бармен Миша. — Только и смогли спросить: «А ты что, знаешь, как лучше?».

— А ты? — веселился я.

— Я сказал, что любой дурак знает, как лучше. Даже я, — сказал Миша.

— И они тебя даже не послали? — удивился я.

— Они меня, Саня, даже взяли на работу! — сказал бармен Миша и подул в следующий бокал. — А куда им, в сущности, было деваться, да?

— И стало лучше? — уточнил я.

— Для меня — точно стало! — честно ответил бармен Миша. — Остальное — детали.

— А если серьёзно? — спросил я.

— Если серьёзно, то лучше — это понятно, шо не стало. Зато с того момента тут уже 23 года есть я. Вот тебе плохо?

— Мне — зашибись, Моня, — признался я.

— И даже Дима и Славик, которые тебя заменяют, ни хера тебя не заменяют, — я путанно попытался объяснить...

Миша порозовел.

— Только ты Диме и Славику не говори, Монь, — честно сказал я, — потому что им я говорю то же самое.

Поролоновый стакан, который в меня кинул бармен Миша, не долетел. Я пригнулся, и тара, благодаря ветру, улетела в сторону горизонта и одиноко белеющего, по классике, паруса.

— Миш, а вот сейчас дождь, да? — спросил я.

Миша, как человек очень ответственный, обозрел окрестности и мокрый бордволк через донышко опять протертого стакана.

— Да, — признал он. — А что?

— Ну так у тебя ж, значит, сейчас меньше клиентов... — сказал я. — Ни Фимы, ни неприятного Бори, ни Розалии Александровны. Даже, не при нас будь сказано, Сявы — и того нет.

— Сейчас все придут. Просто зонтики ищут, — заверил Миша. — Погода не имеет значения. Ты кино смотрел? «Бар состоится в любую погоду». Хороший фильм... Вот так и у меня.

— Мёдом намазано? — спросил я.

— Ну, ты ж пришёл, — логично сказал Миша.

— Так я пришел с тобой пообщаться, а ты бокалы трёшь, — сообщил я. — Вот уже третий раз по новой один и тот же берешь. Протрется же!

— А что пообщаться? Я тебе шо, Шахерезада? — удивился бармен Миша. — Про дядю-Витю-диссидента ты ж знаешь?

— Сам видел, — подтвердил я.

— Про Федю «Плевако-во-все-книги»?

— Лично выводил из книжного магазина, — сказал я.

— Ну, вот! — подтвердил Миша. — Вы, Александр Сергеевич, сдали экзамен на право управления Брайтоном, идите в жопу, ксиву вы получите по почте.

— А шо-то интересное? — спросил я.

— Про Фаню и гроб слышал? — задумался Шахерезада.

— Не, — удивился я. — Наливай.

Миша поставил на стойку две рюмки и налил.

— Когда-то, Сашка, здесь жила Фаня, — сказал он. — Это другое поколение, я её еле застал.

— Поэтому про гроб? — заинтересовался я.

— Почти, — сказал бармен Миша. — И была у неё в Харькове сестра Фаня...

— В семье было плохо с фантазией, да? — отметил я.

— Нет, — не согласился Миша. — Это разные Фани.

— Я понимаю, что разные, — сказал я. — Одна Фаня на Брайтоне, другая Фаня в Харькове — что ж тут одинакового.

Миша обиженно блеснул на меня глазами через очки и снова налил две.

— Иначе ты не поймешь, — пояснил он.

Мы молча выпили.

— Наша Фаня — она Флора, — сказал он, — А харьковская — она Фаина. Но обе они — Фани.

— Вот теперь понял, Миш, — согласился я. — А Фани — чисто для удобства общения, да?

— Да, — кивнул бармен Миша. — Так вот, та Фаня, которая харьковская, внезапно умерла.

— Горе, — загрустил я.

— Конечно! — подчеркнул Миша и опять налил две.

Мы выпили, не чокаясь.

— А что Фаня-местная? — поинтересовался я. — Как она, так сказать, пережила?

— Фаня — очень дальняя родственница, — объяснил бармен Миша, — Хоть и родная сестра. В вашем блядском Харькове все родственники были, по их собственному мнению, куда ближе. Особенно выёбывалась четырехъюродная тётя по мужу...

— Что значит «блядском»?! — возмутился я. — Харьков как Харьков. Не харьковее остальных!

— Та да, — сказал Миша, — но тамошние куда более близкие золовки, девери и прочие шурины (и особенно четырёхъюродная тетка по мужу!) решили, что именно наша Фаня обязана поучаствовать в похоронах громче всех.

— На правах самой дальней родственницы? — спросил я.

— На правах самой дальней, по их понятиям, но самой территориально-богатой, по их понятиям, родственницы! — подтвердил Миша. — То есть, грубо говоря, с неё потребовалось оплатить похороны целиком.

— Идея красивая, — согласился я. — А шо та Фаня, которая наша?

— Не, ну она, конечно, пиздоватая была, — сказал Миша, — но не припоцанная же! Она им позвонила и сказала, что пришлёт основную часть затрат...

Я начал сползать под стол...

— Ты понял, Саня, да? — Миша пятый раз протёр один и тот же бокал. — Да, она купила гроб.

— Здесь?

— Здесь, — подтвердил Миша. — Мощный такой гроб, у «Невский-Яблоков». Красивый даже... С ручками и, как говорится, кистями и глазетом.

Я всхлипывал.

— Вот-вот, — подчеркнул Миша. — А ты пытался когда-то отправить пустой гроб срочной авиапосылкой в Украину?

— Я даже полный не пытался, — признался я.

— А Фаня послала! — сказал Миша.

— И чем закончилось? — мне было более, чем интересно.

— Эти мудаки девери и прочие шурины отказались его брать! — торжествующе резюмировал Миша. — И подневольная почта отправила его обратно через океан той Фане, которая наша, а не той, которая дохлая и брать отказалась!

Я перегнулся через стойку и налил себе сам, потому что мне надо было подавить икание.

— А вот теперь самое интересное! — вещал Миша. — Ты когда-нибудь пробовал растаможить пустой гроб, который тебе вернулся из Украины в связи с тем, что адресат отказался от посылки?!

Я заржал в голос. Бармен Миша не выдержал и присоединился.

На горизонте показался мутный Сява.

— Мужики, — сказал Сява. — Вы тут дольше. Не знаете, как лучше отправить посылку на родину. Лёгкую, но большую.

— Шо значит «большую»? — подозрительно спросил Миша.

— Ну, где-то два метра на пол-, — сказал Сява.

— В Харьков? — спросил я.

— Не, в Тирасполь, — сказал Сява.

— Давай лучше в Харьков, Сява, — сказал бармен Миша. — Там мы все ходы-выходы уже знаем.

Александр Осташко

напишикомментарий