22

января

ДАЛЬНЕЙШЕЕ — МОЛЧАНЬЕ

— Какие были последние слова Гамлета? — спросил редактор по коммуникациям и культуре.

— Гамлета Рубеновича или Гамлета Саркисовича, с Оушн-парквэй? — уточнил я.

Феликс выразительно посмотрел на меня и промолчал.

— Если хотите, я могу быстро найти! — встряла младший корректор Дженнифер, которую все в редакции ласково называли Зиночкой.

— Это у вас какой-то кроссворд, Феликс? — поинтересовалась из своего угла праматерь всех русских корректоров Нью-Йорка Аглая Францевна, более известная в редакции как Гоша. — Или вы для своего общего развития?

— Развитие, Гоша... — редактор по спорту и бюджету потянулся, — оно не бывает «своим». «Своей» бывает деградация. А любое развитие — оно что-то несёт всему социуму и даже, например, Зиночке лично.

Зиночка покраснела.

Гоша оценивающе посмотрела на внучку и автоматически погладила принтер. Тот сонно мяукнул.

— А вы знаете, Феликс, я с вами неожиданно согласна! Развитие Дженни — это успех не только мой, но и достижение всего социума.

— Особенно в лице Осташко! — не выдержал Феликс и ловко увернулся от полетевшей в его сторону годовой, за 2008 год, подшивки газеты «Голос Востока».

Младший корректор изобразила багровую фазу своего развития и быстро выбежала.

— Знаете, Феликс, — арктическим голосом сказала праматерь, — я вам расскажу одну притчу. Мы с вторым мужем одно время жили на Востоке, в Средней Азии. И я, в общем, чтоб долго не рассказывать, достаточно хорошо знакома с их культурой и обычаями...

— Включая многоженство? — спросил редактор по скульптуре и плашкам 3/8 дюйма.

— Включая даже евнухов, — припечатала Аглая Францевна, — но вам это пока сейчас не нужно. Вам нужно понимать, что что-что, а уж несчастную девятикилограммовую пачку «Голоса Востока» я умею метать куда прицельнее Саши.

Феликс счёл за лучшее промолчать.

— Вот за что я вас люблю, Сашенька, — неожиданно сказала Гоша, — это за понятливость.

— В смысле? — удивился я.

— Менее понятливый коллега, — объяснила Гоша, — мог бы после моих слов услужливо принести мне ту пачку. А куда старухе метать такую тяжесть?

— Так я помогу, бабушка! — воскликнула возвратившаяся Зиночка.

Феликс сердито посмотрел на меня. Я пожал плечами. Гоша, успокаиваясь, почесала принтер за шнуром питания.

— Осташко, не в службу, а в дружбу, — крикнул Редактор из своего закутка. — Отнесите вот эту пачку «Еврейского мира» в аптеку через дорогу.

— Хорошо, Аркадий Семенович, в течение дня отнесу! — молодцевато согласился я.

— Лучше бы сейчас! — замялся Редактор.

— А то что? — заинтересовался Феликс. — Еврейскость этого мира резко снизится?

— Кстати, Феликс! — воодушевился Редактор. — А вас я хотел попросить отнести пачку «Голоса Востока» к узбекам на угол.

Я хмыкнул.

— Вот скажите мне, мой друг Александр... — грустно повернулся ко мне Феликс, — почему гоям вроде вас отдают практически весь «Еврейский мир», а как мне — так нести «Голос Востока» узбекам?

— Ты скажи спасибо, что не пересказывать, причем сразу на узбекском, — подбодрил я.

— Феликс, только не берите ту старую пачку, за 2008 год! — проницательно крикнул Редактор.

— А шо так? — удивился Феликс.

— Там у них в Узбекистане уже третий Мошиах с тех пор, — объяснил Аркадий Семёнович.

— А шо в еврейском мире? — не смог не спросить я.

Коньком Редактора всегда была лаконичность:

— Ждут!

— И дождутся! — как-то угрожающе сказала Гоша, метнув взгляд в одевающегося Феликса.

— Я об Осташко сейчас, Аглая, — крикнул Редактор.

— Бабушка тоже! — спасла ситуацию Зиночка.

Александр Осташко

напишикомментарий