18

июля

Электричка с мясом

 

Жара и полный вагон. Ну, я знал, что вагон будет полный, но каждый раз почему-то забываю, что это такая электричка, в которой не только много людей, но еще очень очень очень много сумок, пакетов, чемоданов, портфелей, коробок, авосек и хуйни.

Всем этим заставлены полки, сиденья и проходы. Потому что класика непобедима.

Протискиваюсь через завалы хуйни к своему месту. На нем, естественно, уже сидит чувак. Я говорю, что так и так, мой номер тридцать пять. Чувак переспрашивает, уверен ли я, что хочу сидеть именно там. Да, говорю, хочу. Это ж мое место, и оно еще и возле окна. Ну тогда вам придется сидеть, упираясь ногами в коробку. И указывает на пластмассовый ящик на полу под окном, переносной холодильник типа.

Бля, думаю я. А нельзя куда-то коробку переставить, спрашиваю.

Нельзя.

Ладно, нельзя, так нельзя. Я устал, у меня тяжеленный девяностолитровый рюкзак и я согласен на все, лишь бы сесть уже возле сраного окошка.

Чувак освобождает мое место, а я собираюсь закинуть свой рюкзачище на полку сверху. Но подойти ближе мне мешают лежащие на полу пакеты толстой тети в нарядном платье с подсолнухами на груди.

А можно эти пакеты положить наверх, спрашиваю.

У меня там мясо замороженное, отвечает тетя, оно будет размораживаться и капать вам на голову. Оно вам надо?

Не надо, отвечаю.

Кое-как забрасываю свой груз наверх, сажусь наконец на свое место и упираюсь коленями в розовый переносной холодильник. Чего не сделаешь ради человечества в электричке.

Едем. У меня даже читать получается.

Через час чувак с холодильником и, как оказалось, еще с другом, пакетами, кульками, сумками и двумя подругами выходят. Похоже, на пикник приехали. Хуйни в вагоне становится меньше.

К нам подсаживается семья – папа, мама и трое маленьких детей. Тем, шо постарше, рты затыкают чупа-чупсами, а самого младшего мультиками с телефона. Но он все равно ерзает и бузит. Родители строго поджатыми губами шепчут ему что-то угрожающее на ухо. Они сами явно стеснительные и очень сдержанные люди, и явно хотят воспитать своих детей такими же. И у них, скорее всего, это получится.

Еще через час соседние места освобождаются, родители с детьми пересаживаются в конец вагона, рядом остается женщина с замороженным мясом и девушка с толстенной книгой. Она уже дочитывает ее, что в наши дни в транспорте редкость. Пьяных обычно больше, чем читателей.

И вдруг тетка запускает руку в одну из своих сумок и вытаскивает жареную куриную ногу. И ест ее, ест без ничего. Ну, мало ли как у человека судьба сложилась.

Когда она доела ногу, то достала из сумки еще одну. И опять стала есть без ничего. Голод не тетка.

Да, но дело в том, что когда закончилась и вторая куриная нога, женщина покопалась в сумке и достала оттуда – не поверите, но клянусь, так и было – кусок хлеба с лежащей на нем отбивной.

Я смотрел на горы, на легкий туман над лесом, на ручейки и прочие Карпаты. А тетя ела, ела и ела. Как хорошо, что можно есть. И как хорошо, что это можно делать в электричке. И как хорошо, что на голову мне не капала водичка размораживающегося мяса. Из которого тетя сделает отбивные, запакует в сумку, нарядно оденется и снова поедет в мясное путешествие.

О где ты, тетя? Куда тебя несет на этот раз? И кто на этот раз спасся от розовых мясных капель?

Bandy Sholtes

Писатель, путешественник, автор t-shirtологии

напишикомментарий