21

ноября

Маyday! Mayday! Mayday!

От автора:

- Что это? – сказал продюсер. - Мы говорили о сценарии, в котором люди теряют урожай, а животные - кормовую базу. Экологическая драма. А это что за сюжет? Фантастика? Пожилая пара оживляет круглый кусок теста, кстати как? Электричеством? И этот кусок теста сбегает от них в зоопарк, где общается с животными до тех пор, пока его не съедает лиса. И почему оно все время поёт?

- Потому что это музыкальный триллер, – сказал сценарист. -  Ведь неплохо вышло, согласись. 

- Может и так.  Но мы это снимать не будем.

Я пишу сценарии давно. Пока что, не считая коллективных проектов, ни один из моих сценариев не превратился в кинофильм. Благодаря этому, в столе собралось некоторое количество синопсисов, сценарных заявок и просто набросков.  Точнее сказать, на рабочем столе компьютера, в папке “Неснятое”.

Когда мой старинный приятель Саша Топилов предложил вести рубрику, я как раз загружал в эту папку очередной синопсис. Так и появилась на takoy рубрика “Неснятое” – которая, надеюсь, вам понравится. Примерно пару раз в месяц здесь будут появляться сценарии фильмов, которые никогда не будут сняты.

А может, и будут.  

Во всяком случае, администрация желает вам приятного просмотра букв. 

Виктор Солодчук.

 

МAYDAY! МAYDAY! МAYDAY!

Cлоган:

Старая любовь не ржавеет

Логлайн:

Тая прилетает в Одессу, чтобы уговорить любимую бабушку уехать в Швецию. Город детства распахивает нежные объятия, покинуть которые будет не так легко.

***

Одесса. Последние деньки апреля 2014 года. Совпали пасхи иудеев, православных и католиков, также в эти дни исполняется 125 лет со дня рождения Гитлера и 144 года со дня рождения Ленина, в одесском зоопарке родился белый кенгуренок, неизвестными вооруженными людьми захвачен горотдел милиции в Краматорске… фон из обрывков новостей мы улавливаем вместе с двадцатилетней художницей Таей, приехавшей в родной город по важному делу – уговорить бабулю уехать в Швецию.

Папа, мама и Тая живут в Мальме уже четыре года, но Бабуля - баба Уля -  всё тянула с отъездом, а теперь и вовсе отказалась. Восемьдесят четыре года человеку, накопила упрямства! Родители уже почти смирились, так что вся эта поездка – внучкина идея. Ведь как жить без любимой бабушки, которая всегда была лучшей подругой и мудрым наставником? Билеты на руках, все документы готовы, и на все про все у талантливой Таи – десять дней. Время есть до майских праздников, поезд в Киев второго числа.

***

Только прилетела, ничего еще не видела, а уже трабл. Вот так съездила порисовать на море. Дорогой получился пейзаж, ничего не скажешь. Украли велосипед! 

Вдобавок, чужой. То есть, веселая и непосредственная Лилька – никакая не чужая, а подруга детства. Они ровесницы, хотя если судить по лилькиным сиськам и напору, можно принять ее за старшую сестру. А вот если судить по степени знакомства с мировой культурой и манерам – то наоборот. Лиля живет по соседству и помогает присматривать за бабушкой.

Старый дом на Фонтане на две семьи. Половина двора лилькиных родителей – там и огородик, и виноградик, и собака блестит, как гвардейская лошадь. На бабушкиной половине, где жила Тая с рождения – запущенный сад. В бабулиной квартире уютно, телевизора нет, радио круглосуточно транслирует музыку и новости.

Такое чувство, что при виде перекушенного замка Тая расстроилась сильнее Лильки.

– Я куплю тебе новый велосипед, - говорит Тая.

– Погоди. – отмахивается Лилька. – Надо звонить Спартаку. Не бойся, он уже не такой хулиган. Но людей знает, у которых велик можно выкупить за сто баксов, были случаи. Ой, какое море красивое. Это мне? Я ее в рамку повешу. Спасибо, любимая.

Спартак не берет трубку.

- Скорее всего, они сейчас в храме. – говорит Лилька. – Его ведь Кораблевы усыновили. Знаешь, что? Не будем терять времени. Демид с ними в церковь не ходит, можем пока ему позвонить. Хочешь? Ты вообще планировала с ним встречаться? Он сильно переживал, когда ты уехала – месяц молчал, говорят. Вообще ни слова, представляешь?

- Не надо ему звонить, – говорит Тая. – Я лучше так зайду. Сама. Только этюдник занесу к бабушке. 

Бабуля. После вчерашнего разговора с внучкой, она хорошо подумала. Не поедет она в Швецию. Старые деревья не пересаживают.  Там, конечно, комфорт и порядок. Но мне уже совсем немного надо. Свет есть, вода есть, вы помогаете, что еще надобно человеку? Прости, Тасечка.

***

Кораблевы живут на Молдаванке. Там же рядом, старший Кораблев, работяга золотые руки, открыл частную СТО.  Демид копается в старинном армейском “виллисе”, еще не зная, что за его спиной молчит в дверном проеме первая любовь.

Ну что сказать человеку, с которым ты в шестнадцать лет делилась сокровенными мечтами, а потом четыре года – ни словечка, ни лайка, ни смайлика? Не на что обижаться. Так жизнь распорядилась.

Ну, привет.

Светловолосый силач и добряк встречает Таю крайне сдержано.

Возвращаются из церкви Кораблевы. Мама:

– Привет, Тая, какая ты стала красавица, давайте за стол.

Демиду:

– Пойди переоденься, нельзя в Светлую седьмицу работать.

Демид:

– Это моя машина, так что за работу не считается.

Мама вздыхает.

Через минуту появляется смуглый брюнет с опасными глазами, в котором Тая узнает того, кого побаивалась вся школа - от первоклассника до директора. Не знаю, какие там Лилька увидела в Спартаке  перемены: тот же чистоплюйский стиль в одежде, такая же манера говорить мало и веско, только борода стала лучше расти.  

Спартак здоровается с Таей откровенно грубо. Демид ей – не обращай внимания.

- Брат, семья за стол садится, - говорит Спартак. – Давай, отец уже на эмоциях.

Все же, что-то изменилось в Спартаке. Заматерел. Футбольный фанат превратился в молодого уголовника. Ну, хотя бы, не будет ее теперь дразнить: Тая-Тая – икра минтая.

А может, и будет. Вон, как зыркает. Даже страшно.

Хорошо, Демид рядом.

***

Столовая Кораблевых. Пасхальный стол. Чокаются яичками. Мама расспрашивает Таю про Швецию, под ироничные комментарии супруга. Демид отмалчивается – не то расстроен появлением Таи, не то к Светлой неделе относится неуважительно, из-за чего застолье кончается напрягом, и явно не в первый раз. Мама огорчена, папа обрушился на Демида патриархальной нотацией. Спартак молчит на стороне родителей.

***

Двор Кораблевых. Демид и Тая. Подчеркнуто нейтральная беседа, никаких воспоминаний, просто разговор о том, кто чем занимается. Демид через год кончит вышку и пойдет плавать, а Таю с осени ждет королевская академия художеств в Стокгольме. Если возьмут, конечно, там конкурс высокий. – Тебя возьмут, - серьезно говорит Демид.

Незакрытый гештальт первой любви берет свое, однако открыться друг другу хоть в четверть  того, как было четыре года назад, не дают эти самые четыре года, прожитые непонятно как. Но старая любовь не ржавеет, и что-то начинает оттаивать.

Назревающий романтический момент улетучивается одновременно с появлением Спартака, который привел украденный велосипед. Держи, Таисья. Просто людей надо знать. Им, кстати, сто долларов надо отдать. Демид говорит – обойдутся. Не надо денег. Ну как же, говорит Тая, он же должен их отдать. Спасибо, Спартак. Вот сто долларов.

- Чем еще можем помочь европейским друзьям? - похоже, Спартак, глумится, но Тая этого не замечает и делится проблемой. Она в Одессе до майских, и у нее есть десять дней, чтобы уговорить бабушку.  Которая – ни в какую. Говорит, вода и свет – все что надо. 

- Так какие проблемы? – говорит Спартак. – Свет – это такое дело. Вот он есть, а вот его нет. Хочешь, не станет у бабушки ни того, ни другого? Тогда точно захочет уехать.

А ведь это идея.  Тем более, других идей нет.

***

Бабуля. Тая рисует ее портрет и расписывает жизнь в Европе. Там хорошо, охотно соглашается Бабушка и вспоминает светлые моменты своей жизни в Германии, когда ее в 14 лет угнали туда работать. Все понимаю, но не поеду.

В кране “почему-то” нет воды.

Ничего, говорит бабушка, это где-то водопровод чинят. И хорошо, что весной у них руки дошли, зимой оно было бы хуже.

***

Лилькин двор. Подруга не спешит забирать велосипед. Катайся, говорит, сколько хочешь. Это мне один мужик подарил, чтобы я похудела. Козел. Лучше, расскажи про Европу - подругу интересуют дизайнерские распродажи и цены в супермаркетах. Недалекий человек Лилька, но очень хороший. Все расскажет обо всех, даже если не спрашивать.

– Когда пришло письмо с Кубани, что отец Спартака погиб, его хотели в детдом, но они же с Демидом и так были как братья, ну ты помнишь. А теперь – официальные братья. Ты же помнишь, как они дружили.

Заходит Бабушка.

– Лиля, у вас вода есть?

– Есть.

– Можно я наберу пару ведер, а то у меня что-то не идет?

– Я принесу, говорит Тая.

***

Море. Трасса здоровья. Тая катается на велосипеде. Весна в Одессе. Город детства. Возвращение в сумерках. Ностальгический пафос сбивает страшная сцена. Неизвестные в балаклавах забрасывают коктейлями Молотова супермаркет Сильпо на Довженко. Тая в ужасе мчится домой.

***

Бабушкина комната. Входит перепуганная Тая. Бабушка перебирает фотографии и слушает радио.  В одесском зоопарке родился белый кенгуренок.

Бабушка хочет поставить чайник. Кран шипит. Бабуля вспоминает об отсутствии воды. – Тая, сегодня двадцать первое? Так и думала. Никогда еще в день рождения Гитлера не было такого, чтобы ничего не случилось.  Завтра вызови сантехника, хорошо?

– Ладно, – говорит Тая. – Я спать пойду, что-то сильно устала.

Радио: Краматорский горотдел милиции опять захвачен неизвестными вооруженными людьми…

Бабушка подходит к отрывному календарю и отрывает 21 число.

***

Бабушкин дом. Детская комната Таи. Разговор с родителями по Скайпу. Они волнуются из-за новостей. Они не хотели отпускать Таю. Что там с тобой? Ты какая-то сама не своя.

Разговор прерывается появлением сантехника.

Бабушка старенькая, да и Спартака забыла за четыре года, и вообще не особо с ним была знакома.

Плутовская сцена. Спартак наслаждается ролью сантехника. Говорит, с водой большие проблемы именно в этой квартире. Надо менять систему, говорит.  Так что, говорит, воды долго не будет.

Спартак и Тая.

– Зашла бы в гости, икра минтая. А то приехала, хвостиком вильнула и пропала.

– Зайду, - говорит Тая.

– Ага, зайдешь, - злится Спартак. – Брат тебе игрушка, что ли? Он тогда чуть поступление в мореходку не завалил из-за тебя.

– Я тут причем? – неуверенно говорит Тая. – Меня тогда никто не спрашивал, взяли и увезли.

– Слушай, вот ты приехала, и у него опять все из рук валится, – меняет тон Спартак на доверительный. – Он же тебе нравился? Давай так. Ты с ним эту неделю тусуешься, а потом валишь в свой социализм. А я сделаю так, что бабушка согласится уехать. Верняк. Договор?

Тая кивает.

- Давай тогда на море сходим, - говорит Спартак. - Завтра в лагуне у желтого камня. Договор?

Прощаясь, Спартак поздравляет бабушку со сто сорок четвертой годовщиной со дня рождения вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина.

Тая и бабушка.

- Черный человек это сантехник, говорит бабуля. – Молодой, а злой, хоть и улыбается. Ты с ним осторожней. Такие долго не живут.

Радио: "Военная агрессия России - вызов не только нашей стране, это вызов Европе и всему цивилизованному миру, - заявил на встрече …"

Радио выключается, потому что выключается электричество. За окнами темной комнаты – весенние сиреневые сумерки. В хрущевском доме напротив, один за другим загораются свечи. Света нет нигде. 

***

Солнечный пляж. Людей немного, но хватает.  Лиля и Тая расстелили подстилку у желтого камня.  Тая привычно остается топлес. Лилька пугается, и говорит, что так не принято. Тая выдает спич о свободе личности, пола, вероисповедания и тд. Лиля не со всем согласна, но умолкает. Неодобрительные взгляды теток и ухмылки мужиков.

Размер груди у Таи первый, а у Лильки – не меньше четвертого, может даже шестой.

Тая рисует лилькин портрет. Она вообще все время рисует, набивает руку. Лиля расспрашивает о перспективах художника в Швеции. Тая знает свое будущее: закончит учебу в академии, получит грант на путешествие, потом государство позаботится обо всем, чтобы она продолжала заниматься любимым делом.

- Вы же с Демидом в одну студию ходили. – вспоминает Лиля. – Помнишь, как он тебя нарисовал, а ты порвала?  Ой, вот и они.

К пляжу спускаются Спартак и Демид. Неожиданно для самой себя, Тая молниеносно натягивает лифчик. Наблюдая такой поворот, Лилька понимающе улыбается. Старая любовь не ржавеет.

 

Тая и Демид. Заплыли между скал, подальше от всех

– А ты стихи еще пишешь? – спрашивает Тая.

– Бросил, – говорит Демид. – Я же не гуманитарий. Вышмат, физика, астрономия – надо много учить.

– А я их все помню, – говорит Тая. – Вот это чаще других вспоминаю:

Тая не спеша

Тая неторопливо

Тая ждет весны

Тая молчалива…

- Боязлива. – говорит Демид.

- Ну, там много было вариантов, - говорит Тая. – Тая щекотлива…

- Бережлива, - вспоминает Демид

- Похотлива, - говорит Тая, и это сильно нагревает и без того разогретый кадр. Тут бы им и поцеловаться, но Демид тушуется, память о разлуке мешает быть собой, и он меняет тему.

- Слушай, а почему ты так хочешь увезти бабу Улю?

- Ну, она уже не может сама, - с сомнением говорит Тая. – Плюс, если я поеду учиться в Стокгольм в академию, я бы хотела, чтобы она жила со мной.

- О себе, значит, думаешь, - зачем-то говорит Демид

- Дурак ты, - говорит Тая и ныряет от огорчения.

Романтический момент упущен во второй раз.

***

Вечер. Бабуля. Свеча на столе. Представляешь, света так и не дали. Целый район без электричества. Ну и хорошо. Раньше люди больше общались, дружнее были.

Пламя свечи гнет сквозняк. Откуда? Тая вспоминает знакомую с детства трещину в стене – которая, по словам бабушки, не растет, а даже поуже стала после землетрясения. Стена на место стала.  Всё рано или поздно становится на свои места.

Тая расстроена без видимой причины, а на самом деле - влюблена

Наблюдательная бабуля решает рассказать Тае удивительную историю своей первой любви. Это было в Германии, им было по 15 лет, и он был сыном управляющего. Гюнтер. Удивительный мальчик, помню только очки в толстой такой оправе. Я была без ума, и он тоже, мы поклялись друг другу в вечной верности.

- А потом? – эта история так сильно приходится Тае в тему, что она чуть не плачет.

А потом пришли наши. Он хотел, чтобы я осталась, а я звала его с собой. Но вышло, как вышло. Через пять лет вышла замуж, но сама знаешь – дедушки у тебя нет. Не смогла.

- Ну, зато папа есть. – успокаивает Тая бабулю, которая и так спокойна, хотя рассказ получился грустный.

***

Центр Одессы. Тая, Лиля, Демид и Спартак гуляют по городу. Настроение у всех игривое.

- Спартак, зачем было во всем районе свет выключать? – смеется Тая. – А это, кстати, не я, - отвечает Спартак. – Свет - ерунда. Есть еще одна идея. Используем почту. У тебя какой индекс?

- Да ладно, говорит Демид. –Признайся уже, что ничего у тебя не вышло. Бабу Улю не сдвинуть с места.

- Увидите. – говорит Спартак. – Я пообещал – значит так и будет.

Они приближаются к памятника Дюку де Ришелье.

- Теперь куда изволите? – Спартак в своем обычном тоне с Таей. – Желаете ностальгировать на Приморском?  Посидеть на лавочке в Горсаду? Лично я – за Гамбринус. Ну или давайте хоть Тещин мост раскачаем.

- Можно в боулинг. – говорит Лиля.

- Погодите. – говорит Демид. – Дайте послушать

Евромайдан у Дюка.

 Оратор говорит о свободе личности, совести, вероисповедания и тд.

- Пойдем. – говорит Спартак. – Будешь такое слушать – станешь геем, нам в церкви рассказывали.

- Что за бред вам там рассказывают? – говорит Демид – И после этого, ты предлагаешь мне ходить туда вместе с вами?

- Бред не бред, а родители тоже так считают. – говорит Спартак. – И ключевое слово здесь – не “туда”, а “вместе”. Совсем ты от семьи отбился. Мать бы пожалел.

- Зато ты прибился. – говорит Демид, и сразу об этом жалеет.

– Я пошел домой. - Спартак с трудом сдерживая ярость и обиду, быстро уходит.

- Ладно, не расстраивайся, - успокаивают девочки Демида.

Демид в сердцах рассказывает, что Спартак только делает вид, что он такой правильный, и отец его хвалит, и вообще. А на самом деле – велосипеды ворует. Твой велик, Тая, он тоже украл.

Через миг от этого ненужного признания Демид и об этом жалеет, но Тая особо не обижается. Она хочет, чтобы эти пару дней Демид был рядом, и в хорошем настроении.

Но все расстроены, и надо что-то делать.

- Ну что, куда? – говорит Ленка.

- Точно не домой, - говорит Демид.

- Слушайте, говорит Тая. – Как же я забыла? – У меня есть еще одно дело, и оно как раз для нас.

***

Двор Художественного музея на Софиевской.

- Вы смотрели фильм Бертолуччи “Мечтатели”? – спрашивает Тая.

Ленка делает вид, что смотрела, а Демид погружен в свою обычную закрытость – то ли это грусть, то ли прибитость – непонятно. Новое для Таи состояние Демида, в школе он так себя не вел.

- Там тоже революция, вот как сейчас. И в этом фильме три героя. – рассказывает Тая. – Они решают побить рекорд из фильма Годара и пробегают по Лувру… - Тая начинает понимать, что она общается не со своими шведскими приятелями, и старается быть проще.- …пробежали картинную галерею в Лувре за 9 минут 27 секунд. Лувр большой, я неделю там провела, а Одесский художественный музей – маленький. Поэтому, я хочу побить рекорд не бегом, а быстрым шагом. Давайте, будет весело!

Тая включает видеозапись на смартфоне, берет Демида за руку, и они входят в музей.

***

Бабулин дом. Тая возвращается на рассвете. На цыпочках, чтобы не разбудить. Она одета не так, как в предыдущем эпизоде,  потому что прошло уже несколько дней. На отрывном календаре – 2 мая 2014 года. У нее рюкзак, она приехала с маёвки. Она светится счастьем.

Бабуля не спит, сидит за пустым столом.

- Бабуля, я подумала, раз ты решила не ехать, то я перенесу свой отъезд еще на недельку. – счастливая Тая не замечает бабулиного состояния.

***

Бабуля просит Таю присесть и послушать что-то очень важное. Она решилась. Более того, она хочет уехать сегодня. Она понимала с самого начала, что отключенные свет и вода – это попытки Таи добиться этого отъезда, и ей было забавно наблюдать, что еще придумает любимая Тасечка.

Тая ошеломленно слушает. Бабуля чеканит каждое слово.

Но вчера вечером бабуля нашла в почтовом ящике вот это. Это ведь не ты, я знаю. – говорит бабуля. – Это уже очень серьезно.

Тая читает письмо.

Всем лицам старше восьмидесяти лет, независимо от пола, вероисповедания и тд, надлежит явиться на поле стадиона Спартак по адресу улица Канатная. С собой иметь документы и средства первой необходимости, еды на три дня…

- Таечка, когда-то давно я видела такие письма. Надо срочно уезжать.

- Бабуля, это чья-то шутка. – Тая-то знает чья именно, но нет смысла говорить.

- Даже если так. Такие шутки если появились, скоро все станет очень серьезно. Мы уезжаем сегодня в Киев. – бабулю не узнать. – а завтра летим в Швецию. С родителями я уже говорила. Гляди, уже и собралась.

Тая замечает лаконичный набор вещей.

- Остальное пусть соседям, им пригодится. Тасечка, ты вроде бы не рада?

***

Бабулин двор. Заплаканная Тая в саду. Говорит по телефону – мы не слышим с кем, но понятно, что это Демид.

- Спасибо, что ты понимаешь. Я уже не плачу. Ну ладно, да, плачу. Я просто не понимаю.

Ты придешь на вокзал? Отправление в 19:11, киевский поезд. Девятый вагон. Если ты не придешь, я умру.

***

Вечер. Тая и бабуля едут в такси. Приходится менять маршрут, заторы, страшные новости по радио про беспорядки в центре. Таксист комментирует: хотели свободы личности – вот она.

***

Вокзал. Тая ждет у вагона. Со стороны Куликового поля доносятся крики. По перрону бежит Демид. Они целуются, как сумасшедшие.

Подходит Спартак. Тая, ну что? Пацан сказал – пацан сделал.

- Как ты мог такое написать. – кричит Тая. – У бабули сердце болит из-за твоего письма.

- Тебе не угодишь. Ну ладно, я пошел. – невозмутимо отвечает Спартак. – Привет гейропе. Демид, найдешь меня на Куликовом. Там, похоже, весело.

***

Демид и Тая.

- Вот такой брат у меня. – говорит Демид. - Не обижайся на него. Когда мы с тобой поженимся, он станет твоим родственником.

- Ты приплывешь за мной в Швецию?

- Я же обещал. – говорит Демид. – И подам тебе с рейда сигнал.

- Сигнал SOS? – шмыгает носом Тая. – Сигнал бедствия? Тебе ведь будет без меня плохо.

- Да. Только не SOS. Международный сигнал бедствия звучит как Мэйдэй. Три раза. Мэйдэй, мэйдэй, мэйдей.

Пассажиров просят зайти в вагоны. Поезд отправляется.

- Мэйдей! Мэйдей! Мэйдей! – кричит Тая на прощанье.

***

Последние минуты фильма – финальный КЛИП.

Песня с припевом Маyday! Mayday! Mayday!

Клип примерно такой.

Музыка тихо набирает обороты. Это светлая и грустная баллада.

Влюбленный Демид идет по перрону. Видит зарево от Дома профсоюзов и прибавляет шаг вместе с первым куплетом.

Выйдя из перехода, он смотрит на площадь. Мы пока не видим его глазами, но видим в его глазах отблески огня. Демид спокойно достает смартфон, включает камеру и идет на Куликово поле.

Реальная хроника  вечерних событий 2 мая 2014 года на Куликовом поле, как бы снятая Демидом.

***

Тая в вагоне. Она успокоилась, смотрит фото и видео, снятые за последние дни. Здесь и проход по Художественному музею, который не удался, потому что их остановили менты, и оставшиеся за кадром несколько дней на Бугазе, полные любви и счастья, и еще что-то…

Светлые кадры из ее архива перемешиваются с кадрами из Дома Профсоюзов, которые снимает Демид.

Удивительным образом, против логики и всех правил, в кадре появляется сам Демид. Среди ужаса происходящего, он ищет брата. Он что-то кричит. По губам понятно – он кричит Спартак! Спартак!

Он ищет брата и не находит его.

Эти кадры грустные, но светлых кадров из архива Таи все же больше.

Финалом песни “Мэйдей!” может быть сообщение для зрителя о том, сколько погибло людей на Куликовом, а могут быть просто титры. 

***

За кадром осталось несколько второстепенных линий, например

- в гараже Демид мастерит электромобиль из старинного кабриолета. Аккумуляторы пока не приобрел, а потому можно ездить по двору на длинном шнуре из розетки, будет похоже на детскую игрушку

- также есть линия третьего сына, которая может войти в полный метр. Еще один усыновленный, мальчик 11 лет, Ленчик, который все время молчит, но потом говорит по-татарски и творит намаз в православном храме.

- криминальные приключения Спартака, зарабатывающего на чем попало

- лилькины кавалеры – романтические и не очень

Виктор Солодчук

напишикомментарий