25

июня

Одесса

Одесса

 

Кое-кто сказал, что главное в жизни – оказаться в нужном месте в нужное время. То есть, по теории вероятности, для каждого места во Вселенной существует время, когда вас там будет не хватать. Суть сказанного в том, что «главное» в вашей жизни от вас никак не зависит, тем более, если вы ни разу не были в Одессе. По мнению остальных жителей планеты, одесская «Юморина» – явление перманентное. Как от кондуктора билетов, от одессита ждут искромётного юмора, якоря на волосатом кулаке и песни на манер: «Но я не плачу! Я никогда не плачу! Есть у меня другие интерэсы…». В целом, сплошная «Ликвидация», только без пальбы и трупов. Эта исторически сложившаяся традиция слегка напрягает коренных и даёт повод для самодеятельности понаехавшим. Кто плавал – тот знает: дешевые бравады в Одессе не уместны, а в поисках клоунов можно нарваться на грубость, даже если ты джентльмен, случайно встретивший рыбачку за пределами оперетты.

 

Шо за «одесский говорок», которым Фима и Гоцман брали на понт пересыпьских хуцпанов, так шоб вы знали, все шибко грамотные люди ещё при Горбачёве бикицер отвалились за бугор. Сегодня носителей диалекта вы скорее найдёте на Брайтон-Бич или в Израиле, но если говорить за коренных, они ещё частично там, несмотря на усилия постоянно прибывающей со всех сторон сельской интеллигенции. Что ни говори, Одесса, таки, место. Конечно, не первое место в Украине, но и не второе, так что, какое бы вы не выбрали время, езжайте в Одессу. Ходите как трамвай тудой-сюдой и щупайте подошвой историю.

 

 

Дерибасовская

 

Настоявшись за тридцать лет под Берлинской стеной до правильного цвета и консистенции, бескрайний совковый андеграунд затопила волна культурной революции. Выдавая «публичную мастурбацию» за протест, молодёжь поделилась на панков, хиппи, металлистов, брейкдансеров и скинов. Из фасада трехэтажного дома на Дерибасовской (его, судя по всему, застал ещё Александр Сергеевич) зубцами выступали бетонные площадки, обваренные металлическим уголком. На этих «углах», зарабатывая геморрой и чиряки, повзрослевшие «космонавты» имели собственное мнение, которое под аккомпанемент музыкальных инструментов выражали самые смелые и талантливые из них. В чехол от гитары или картонную коробку благодарные зрители бросали деньги но, несмотря на многочисленность обвешанных булавками и ксивниками1 бездельников, ни у кого не возникала идиотская идея попрошайничать, приставая к прохожим с протянутой шляпой. Иногда прямо с углов на «брызгах шампанского» или «мокром асфальте»2 музыкантов увозили на спонтанные корпоративы, где унюханная в хлам братва заказывала то же самое, но уже в твёрдой валюте. Поодиночке неформалам, ради элементарной безопасности, приходилось соблюдать поверхностные правила «приличия», но, собираясь на тусу, каждый старался выразиться как мог. Пестря воняющими зелёнкой ирокезами, самодельной бижутерией и лохматыми дырками на джинсах, разноцветный табор походил на революцию, раздражая проживающих в непосредственной близости высокопоставленных чиновников. Выкрикивая в несколько глоток припевы песен, не одобренных минкультом, и распивая спиртные напитки, они, в конце концов, спровоцировали и без того безнадёжную власть на низкий обличающий поступок.

 

Это случилось вечером в пятницу. Соло-гитарист группы «Карусель», локальный секс-символ, наркоман с выбритой наполовину головой, а в остальное время – киномеханик, Вацик исполнял на луначарке3 «Let It Be». Ритмично покачивая длинной шторой чистых расчёсанных волос, Вацик пел негромко и полуприкрыв глаза, но в кассе уже шуршало достаточно ассигнаций. Писклявый дрищ Пинта, надеясь вернуть бутылку с остатками пива, гонялся за панком Обрезком, требовательно восклицая «Отдал!» каждый раз, когда Обрезку удавалось увернуться. Чеб с Параграфом, необъятная готическая Пришвина, шикарная шмара Роза, не отходящая от Параграфа ни на шаг Трапеция, Жопачемодан и ещё добрый десяток персонажей слушали Вацу и звучащую в октаву с ним Пришвину. Время близилось к пяти.

 

Неожиданно перед компанией выросли два короткостриженных спортсмена. Один из них, грубо прервав концерт, поинтересовался:

 

– А шо-та пра афган залабать слабо, братишка?

 

Вацик светлой улыбкой ангела отвечал:

 

– К моему сожалению, друзья, не хватает времени разучить интересующий вас репертуар.

 

Затушив окурок ботинком, тот же жлоб произнёс:

 

– Дай-ка гитару, браток, я сам залабаю.

 

В этот момент единственный человек с набитыми костяшками со стороны жениха, а это был мускулистый и бритый наголо скинхед Параграф, поднялся и сделал тактический шаг назад.

 

– Не вопрос, земляк, – решил не идти на конфликт Вацик.

 

Описываемые в следующем предложении события произошли в течение секунды. Жлоб, перехватив гриф, со всего размаху одел гитару Вацику на голову, Параграф отправил идейного врага в нокаут, а из-за «Гамбринуса» чудесным образом нарисовались десятка два работников ППС, несущихся в сторону конфликта с дубьём наперевес. Резонатор гитары разлетелся на несколько кусков, у Вацика сквозь пальцы рук сочилась кровь, Параграфа обрабатывали дубинками, а Чебуру, Обрезку и Пинте посчастливилось без оглядки покинуть место происшествия. Так Ваца и Параграф заработали свой первый срок за хулиганство. Нефоры на «углах» больше не собирались, а тусовка переехала в гостеприимные переходы железнодорожного вокзала.

 

Труба

 

Акустика подземных переходов служила естественным усилением и импровизированные концерты, за счёт большого количества проходняка, стали приносить музыкантам ощутимый доход. Нередко все переходы были заняты, а в центральном – «гребёнке», перекрикивая друг друга, играло три, а то и четыре дарования. Летом нефоры заселяли «пепельницу» – окруженный низким кованым забором оазис посреди Привокзальной площади. Когда наступала ночь, большинство отправлялось пешком на пляж жечь костры и купаться нагишом. Свободные как птицы, они дарили друг другу мир без границ, сочиняли дерзкие песни, любили всех и кого-то в отдельности. Так проходило лето.

 

Это было, было в Одессе.

 

Восемь.

 

Девять.

 

Десять.

 


 

1 небольшая сумочка со шнурком для документов, которую носят на груди

2 здесь имеется в виду: в 90-х годах любой уважающий себя автолюбитель стремился выкрасить свой тазик в модный металлик

3 гитара Ленинградской фабрики музыкальных инструментов им. Луначарского

Артур Тетерев

напишикомментарий