08

августа

ПЬЕМ, ТАК УЖ ПЬЕМ

Как-то удивительно рано объявились в мастерских уже навеселе Латышев и Матросов. Спрашивают меня, чего я такой хмурый, ведь такой классный июньский день.

- Господа, трава ёк, раствор бар, а трава ёк.... К Гере Моралесу идти бессмысленно - там голубь Ануфриев неделю как загнездился, а Мотаня на даче.

- А Мотаня это кто?

- Мотаня, Боря, это то, что намотано на мозг человека непосредственно, минуя его череп.

- Чтоб это было у тебя последнее несчастье, та брось, есть бутылка “Экстры” и даже какая-то закусь.

После первой Боря упал на диван, из-под которого тут же выкатилась еще одна бутылка, вторая.

- Боря, а ну, пожалуйста, на бис, может еще одна выкатится.

- Та нету там.

- А ты все же попробуй, а вдруг.

Когда вышли после второй, чтоб пройтись, пока не стало припекать, Боря упал недалеко от нашего двора прямо у бака, засыпанного выше крыши мусором. Мы с Костиком уставились на низ бака в надежде, что еще одна бутылка выкатится, но увы. Второй раз он упал на месте нынешнего памятника Абаю, известному всему прогрессивному человечеству по многодневной акции “оккупай Абай.” У будки, что на повороте на Казарменный, Боря попытался раза три выхватить бутылку водки, что была за стеклом будки. После неудачных попыток он опять упал и что-то при этом начал глухо бормотать. Я Костику: “Что он говорит?” Костик: “Говорит, что счастье было так близко.” Когда подняли его и прислонили к боку будки, он спросил:

- Куда идем?

- За счастливым концом.

Присели на скамейку.

- Борь, ты что-то стал неустойчивым. Что с вестибулярным аппаратом? Не били ли тебя в детстве валенками по ушам за двойки в школе?

- Чего, у меня и четверки иногда случались.

На углу Садовым у меня появилось сильное искушение зайти все-таки к Моралесу. Я даже внутри себя запел на манер регги: “Куба, отдай наш хлеб и забери свой сахар”, но я переборол это, сказав самому себе: “Пьем, так уж пьем”. Четвертый раз Боря упал на паперти Евлохиевской, нищие стали разбегаться. Я громко сказал: “Граждане! Прошу соблюдать спокойствие и оставаться на своих местах перед лицом Господа нашего Иисуса Христа!”

У Бауманской я спросил Костика:

- Возьмем тачку?

- Хорошо б настоящую, как на картине Савицкого “Ремонтные работы”.

Пятое падение произошло на углу Басманной. Кто же мог тогда подумать, что это Боря просто тренируется за годы загодя к зимнему чемпионату по синхронному паданью с Сашей Петрелли на Палихе? Я не Нострадамус.

В шестой раз где-то уже рядом с Курским вокзалом. Мы счистили с Бори налипшие обертки от мороженого. Я Косте:

- Хочется чего-то отмороженного

- Может лучше что-то скоропортящееся? Мы, кстати, вписались в выставку Тера и Китупа “За культурный отдых.” Забыл уже?

В этот момент мы чудом успели подхватить в седьмой раз падающего Борю. когда Боря упал в восьмой раз, из наружного кармана вылетела не особо толстая пачка долларов, которые ему дала скорей всего Пакита.

- Падение курса, - зафиксировал Костик.

Девятым падением Боря сбил с ног ханыгу.

- Боевая ничья, - подытожил я. - С чего это он так надрался? Толком и не выпили, у нормальных людей от такого ничего, только легкий блеск в глазах появляется.

- Я тоже в толк не возьму, - сказал Костик и при этом жестом недоумения сбил очки пенсионеру. -Ребята, пора отлить. Боря, ты хоть на струю обопрись, не хватало только чтоб ты лицом упал.

Вдруг Боря заплакал и начал бить себя кулаком в щеку, причитая: “Падла я”. От наших попыток его успокоить он наоборот начал себя поливать еще более грязными словами. Наконец он успокоился и рассказал, что в художественной школе очень толстому с толстой попой однокласснику на новых светло-кофейных брюках втихаря нарисовал темперой дырочку коричневым с розовым сзади на том самом месте, где ей и положено было быть.

- Так ты натуралист, Боря! А мы-то тебя держали за председателя Клуба авангардистов! Ебана в рот, вот это сознанка!

Боря протрезвел на глазах, он стоял, топтался и что-то мычал. Вдруг Костик спросил:

- А из какой ткани были его брюки?

Боря, пожав плечами:

- Ну типа полотняные, летние.

- Так это твой первый опыт живописи по холсту? Это меняет дело. Тут все по четкой концептуальной схеме, как у Льва Рубенштейна. Помните? “Вначале было как в начале, но все закончилось концом”.

Леонид Войцехов

напишикомментарий