06

июня

Пушкин и футбол

Заглянув вечером в известный бар с мезонином, я обнаружил у стойки поэта Антона Страпонова, уговаривающего хорошенькую барменшу позировать для задуманного им венка сонетов. Барменша отнекивалась.

- Представляете, - пожаловалась она, - на прошлой неделе он заставил меня полтора часа простоять в позе ласточки, обмотавшись в красное полотенце...

- Ну и что же? - вяло отреагировал Антон. - Я создавал поэму "Айседора Дункан" и мне никак не давалась рифма "Айседора - цвет помидора". Позже, правда, она мне далась...

- Даже не думала, - возразила барменша с негодованием.

Чтобы положить конец ненужному разговору, я заказал две дозы славящегося своими спецэффектами абсента "Фужитон". Глядя как мутнеет жидкость, я надеялся и на скорейшее помутнение своего рассудка...

- Все вы так, - молвил Антон с неожиданной злостью. - Чуть что, стараетесь улизнуть в иную реальность. Я теперь единственный поэт-натуралист в городе...

- Кто же был первым, если не секрет? Кому пришла счастливая мысль писать стихи с натуры? - миролюбиво поинтересовался я.

- Конечно, Пушкину! Все в этом мире придумал Пушкин, даже нас с вами...

Тут я с опозданием заметил, что мой друг пьян, да к тому же весьма раздосадован отказом барменши.

- Во время войны 1812 года Пушкин выезжал на позиции вместе с няней Ариной Родионовной. Так появилась поэма "Бородино", - назидательно сказал Антон.

- Погоди, это же поэма Лермонтова.

- Ну, брат, тебя и накрыло. К твоему сведению, Лермонтов родился двумя годами позже Бородинского сражения, следовательно, никак не мог его описать. Разве ты не учил в школе пушкинские строки:

"Скажи-ка, дядя честных правил,

Ведь царь зверей тобою правил!"

- Да-да, там ещё смешались в кучу кони, люди - прямо как сейчас. Милая, смешай-ка абсент с томатным соком.

Барменша кивнула и поставила передо мной модный в этом сезоне коктейль "Кровавая Зельда".

- А известно ли тебе, кого имел ввиду Пушкин под царем зверей? - продолжал выказывать эрудицию Антон.

- Сталина? Нет, не может быть...

- Сам ты Сталин.

- Погоди, был еще такой анекдот... Саакашвили?

- Как же, в девятнадцатом-то веке! - и он покрутил пальцем у виска. - Лев - это символ британского могущества. Именно Британская империя приложила руку к убийству Павла, вознамерившегося дружить с Францией, а потом рассорила с Наполеоном и его наследника. Действовала она через посредников, одним из которых являлся известный англофил граф Воронцов, чью супругу Пушкин как раз обихаживал...

- Ну, хаживал или не хаживал - дело темное.

- Ничего не темное, а вполне достоверное. Встречались они ночами на Чкаловском пляже, то есть в бывшем имении Маразли, ну и конечно... - тут он сделал непристойный жест руками.

- Вам бы, Антон, только сплетни распускать, даже противно, - вмешалась хорошенькая барменша. - Никогда больше не буду Вам позировать.

- Ты это... деточка, плесни абсента, но только чистого. Нечего его разбавлять, душа требует чистого вкуса и чистого цвета. Как можно пить такую мутную галиматью? - Антон покачал головой и залпом выпил семидесятиградусный напиток. На лице его появилось странное выражение - смесь блаженства и страдания.

- Теперь даже прозу не пишут с натуры. Хлопотно им, понимаешь. А все с Пелевина проклятого начиналось. Бог с ними. Англия - вот причина всех бедствий. Война с Наполеоном - раз, первая Крымская - два, - стал загибать он пальцы. - Потом Черчилль в восемнадцатом году... Стойте! Сегодня же финал Лиги чемпионов!

Хмель сошел с него в мгновение ока и, прижав руку к сердцу, он запел хорошо поставленным баритоном: "Никогда ты не будешь один на полях Мерсисайда". Я вторил ему тенором, а барменша - довольно неожиданным меццо-сопрано. Роковой час близился.

Рубен Ашрафиан

напишикомментарий