Стас ПОДЛИПСКИЙ vs. САПОГИ

Третьим был Стивик. Стиви БХ. БХ - это Бычий Хуй есличё. Басист наш. Впрочем, это было задолго до того, как я стал играть с Подлипским. Впрочем, это неважно. Так же как и не важно то, кто был третьим. Потому что первые двое были Стас Подлипский и Юра Палец...

Юра Палец - одна из ключевых фигур в одесском рокенролле конца 80-х - начала 90-х гг. Легендарный персонаж. Невысокий, щупленький такой чувачок, всегда слегка за 40, всегда слегка небрит, всегда слегка пьян. Впрочем нет, слегка пьян он бывал не всегда... Частенько он был мертвецки пьян.

О Юре ходило много слухов. То он кого-то кинул. То его кто-то кинул. То он вписался в сомнительные разборки и его ищут. То еще что-то. Да. Юра был парень еще тот. К тому же натурально без пальца. А может и без не одного. В шляпе, в казаках, весь в джинсе, со взглядом Атоса и с наружностью Арамиса. В начале 90-х было непросто выглядеть фирменно и по-рокерски...

У Пальца был подвал. Собственно в этом подвале и репетировал весь альтернативный одесский рокенролл: Синдром, Вертикальная Улыбка, Монте-Кристо, Стас Подлипский, Бакуменко с Мертвым Театром. Там же Стас и записал свои первые несколько альбомов. Собственно это они после записи и остались - отдохнуть, бухнуть, расслабиться. Втроем: Палец, Стас и Стиви. А, еще телка Пальца была, имя которой кануло в лету, но свое место в истории одесского рокенролла она безусловно заняла. И вот как это произошло.

***

— Это охуенные сапоги, Стас. Знаешь сколько я за них отдал в Германии? — Юра тщательно и бережно снимал свои новенькие сапоги-казаки, которых тогда в Одессе было не достать.

— Вот тебе нехуй было делать в Германии, как сапоги искать, — Стас протянул рюмку, чтоб налили.

— Та щас, подожди Стас, видишь я занят, — Палец кряхтел и пыхтел, стаскивая сапоги с пятки, — Стиви, разлей, что ты сидишь без дела...

— Руки на разливе не меняют, — скупо, по-мужски буркнул себе под нос Стивик...

— Та вы заебали этими своими таировскими понтами для малолеток...

Палец был в то время в натуре эт зе топ оф зе ворлд. Не так давно в Германию поехала куча одесских художников, типа выставка постсоветского андерграунда. Стас тоже там принимал участие. Именно как художник. Чтобы завершить культурную экспансию Одессы в зарубежье, решили еще и рок-групп местных повезти. Поехали Карлуша со своим "Синдромом" и "Трэш-Машина" вроде бы. Вот Палец музыкальной частью и заведовал. Стас, не растерявшись, попросил знакомых музыкантов подыграть и тоже рубанул пару концертов в Германии. Помнится, немцы тогда еще писали о группе "Синдром", позиционирующих себя как аццких металлистов, буквально следующее: "Они играют хуже наших панков. А наши панки, как известно, играть не умеют." Синдром при этом были одни из луших тогдашних музыкантов нашего города. Да...

— Стас, ну ты пойми, — Юра таки справился с казаками, разлил водку, и заозирался по сторонам в поисках ночлега для своих казаков, — их же здесь вообще не найдешь. Фирменные казаки или косухи - большая редкость в наших краях!

— Да-нахуй-они-вообще-нужны-не-понимаю, — скороговорка Стаса была безадресна. Он уже начинал тухнуть, водка заканчивалась, хотелось спать...

Собственно все уже были в достотачной степени угандошенности. Развалились там же, в той же комнате, где и бухали. Такая комната-студия типа, оборудованная для записи - с отдельной комнаткой для барабанов, вся хуйня. Стас, Стиви, Палец. Ну и телка Пальца. Была уже глубокая ночь, бухали они где-то с 5, и делали это так, как умеют только рок-музыканты и патологоанатомы...

***

Стас так и не понял, что его разбудило: адский сушняк или переполненный мочевой пузырь. Оба фактора заставляли действовать быстро и слаженно. Что было конечно же совсем не про Стаса, тем более в таком состоянии. Свет был выключен, подвальное помещение, разумеется без окон. Поэтому темнота была вот как перед тем, как бог начал играться в мироздание. Стас ощупью двинулся вперед. Так, стол. Ага, где-то на нем должна быть бутылка воды. Стас протянул руку вперед. Вода, вот она, точно! Он аккуратно потянул бутылку из завала посуды. Звук пустых тарелок и прочего стекла. Слишком громкий для середины ночи. Но было похуй. Он жадно пил и понимал, что если в течение 15 секунд не поссать, случится непоправимое. Оглянулся. От этого темнота нихуя не рассеялась. Он снова пошел вперед. Мелкими шажками, наощупь, осторожно и аккуратно. Где-то здесь на полу спит Стивик. Да и Палец тоже вроде до дивана так и не добрался. Не удалось. Не в этот раз. Тут Стас увидел перед собой 2 таких пятна. Отверстия. Они не светлели в темноте, а напротив - в них мрак еще более сгущался, превращаясь в черноту. 2 черных отверстия. Стас так и не понял, как он вышел к туалету, но это была явная параша, с двумя очками. Довольно распространенное в то время решение уборной.

Набоков как-то вложил своему персонажу в "Приглашение на казнь" выдающийся по своей художественной силе монолог о том, что, мол, еще не известно, что лучше: эякуляция или деуринация. Я всегда об этом задумываюсь в сортире. В отличие от Стаса. Стасу было не до этого. Он ссал. Отдавшись этому делу весь, без остатка. Только странное журчание омрачало его сиюсекундную экзистенцию. Очень странное. Обычно, когда ты ссышь в очко, звук совсем другой. Тут же было такое ощущение, будто он ссыт в некий тубус. Как водка, которую наливают в стакан, если угодно...

Знатно проссавшись, Стас осторожно попытался пробраться снова к месту своего ночлега...

— Кто здесь? Кто это? — по женскому голосу Стас безошибочно определил, что это была телка Пальца.

— Это я, Стас. Поссать выходил, — Стас говорил громким шепотом: Палец в гневе страшен.

— Иди сюда

— Что?

— Иди ко мне!

— Да ну ты что, щас же Юра проснется!

— Та не проснется, давай иди...

Стас осоторжно прокрался к девушке и прилег рядом. С элегантностью слона в посудной лавке он скинул туфли куда-то в сторону. Прямо в какую-то посуду. Тарелка разбилась так, будто на дворе стол день деньской, а не глубокая ночь...

— Так что это за нахуй здесь происходит? — голос Пальца был сонным, но от этого не менее строгим. Он в два шага пересек комнату и включил свет. Первое что он увидел, это охуевшее, пьяное, непонимающее лицо Стаса, невовремя и некстати натягивающего на себя приветливую улыбку. Он лежал на диване, преглупо обнимая его девушку.

Палец пиздил Стаса долго. Долго и качественно. Как заправский рестлер он брал дохляка Стаса одной рукой за пояс, другой за шиворот, и ебошил об стену. Об одну. Затем о вторую. О третью. Ну и чтоб закончить дело до конца (была у Юрика такая слабость – доводить начатое до конца) и о четвертую. Стас валялся. Плакал. Кричал "Ай", "Не надо", "Ну больно же" и "Да она сама меня бля затащила". Ничего не помогало. Юра пиздил Стаса, очевидно уже даже забыв, за что. Просто надо было довести это дело до конца. Была у Юры такая слабость...

Через какое-то время он закончил. Горемычный Стас страдал на полу.

— Бля, Юра, ну за что, ну йобанаврот, да она ж сама меня позвала... Бля, шо ты молчишь, скотина? Скажи Юре, что так и было!

— Иди на хуй...

— Так, все - вы меня заебали... Давайте все вставайте и уебывайте отсюда!

Юра резко поднялся и гневно пересек комнату. Прямо возле выхода стояли его сапоги. Казаки. Новенькие. Дорогие. Фирменные. Из Германии. Здесь их хуй где найдешь. Юра присел рядом и ловким натренированным движением с размаху засунул ногу в сапог.

— Блядь... Что... Сука... Что это блядь такое? Что за нахуй? — Юра снял сапог еще быстрее, чем одел. Из сапога текло. Даже какой там текло... Это был гребаный Ниагарский водопад. Ниагарский водопад мочи Стаса Подлипского. Из фирменных, немецких, новеньких, дорогущих казаков. Юра смотрел на образовавшуюся на полу лужу с философским отстранением. Его нога до сих пор висела в воздухе. Предательски капающая с большого пальца моча Подлипского не давала забыть об унижении. Юра неспеша прикидывал, что он сделает со Стасом. Никогда еще тюремный срок не был так близок для Пальца. Никогда еще смерть Стасу не дышала в затылок так пристально...

Александр Топилов

Писатель, блогер, музыкальный критик

напишикомментарий