01

января

Так его и проведешь

Однажды мне мой друг Андрей продемонстрировал ювелирное владение метафорой:

— Ну это вот как знаешь, когда изнасиловали 11-летнего мальчика, и у него впоследствии блок на это воспоминание выработался – хопля такой, и ничего не помнит. И нормальный человек потом растет, без вот этих вот воспоминаний психотравматических.

Я не помню, с чем был связан полет определенно нетрезвой мысли моего друга, но с тех пор это сравнение не покидает мой воспаленный мозг. Я вообще кичусь своей способностью не запоминать важные вехи собственной жизни, зато шлака в моей памяти – хоть отбавляй. И все вот эти ваши призывы полукастанедовские – следи за мыслями, контролируй эмоции – мне смешны. Да не хочу я следить за мыслями. Не буду я контролировать свой поток ассоциаций и воспоминаний, напрямую коррелирующий с эмоциями. Зачем? Разве не в этом заключается тот самый интересный собеседник, с которым вы остаетесь один на один во время сладких и редких минут одиночества?

***

Одно из самых ярких новогодних воспоминаний у меня следующее: еду я 1 января в трамвае, домой возвращаюсь, раннее утро, часов 6, где-то начало 90-х на дворе, вагон почти пустой, морозец не дает заснуть сном молодого беззаботного выпивохи. Я пялюсь в заиндевевшее трамвайное окно, прямо на дорогу, по которой мчится старый разваливающийся москвичонок, а на крыше у него как-то закреплен новенький беленький унитаз. 1 января. 6 утра. Кто-то куда-то везет унитаз. Целая история пролетела пред моими глазами. Вымышленные воспоминания – это вам не блок памяти.

Унитаз. Unitas. Единение. С чем? Со сливным бачком? С человеком? С дерьмом? С природой? Со старым москвичонком? О писсуаре Марселя Дюшана, признанного величайшим произведением своей эпохи, в свое время писали буквально следующее: «Неважно, сделал ли Дюшан фонтан своими руками или нет. Он вдохнул в вещь жизнь, убрав его старое значение, создав для объекта новую мысль». Фонтан – это так называлась его работа, собственно представляющая из себя подписанный писсуар. Впоследствии он был выброшен как мусор. И если бы не банан Энди Уорхола, нарисованный в 1966 году на обложке первого альбома Velvet Underground, именно унитаз был бы главным символом альтернативной культуры. Впрочем, унитаз и без того занял свое место в главных культурных образах нашего времени.

Фрэнк Заппа в 1970 году сфотографировался для постера, сидящий обнаженным на унитазе. Это была откровенная издевка и плевок в сторону шоу-бизнеса. Собственно, как и «Фонтан» Дюшана, который сам автор считал насмешкой над искусством как таковым и авангардом в частности. Так унитаз стал символом издевательства. В 1971 году в фильме Imagine камера снимает Джона Леннона, сидящего у себя дома на унитазе, таким образом окончательно нивелируя кажущуюся серьезность происходящего. В 1974 году герои бунюэлевского фильма «Призрак свободы» сидят за обеденным столом на унитазах, бегая перекусить в маленькие туалетные комнаты. И здесь уже унитаз выступает как средство достижения или подчеркивания абсурда, но определенно с издевательской коннотацией. Наконец, мифический золотой унитаз Януковича – как символ издевательства над народом целой страны. Это уже, согласитесь, масштабный акционизм. Это уже настоящий поп-авангард. Янукович – Дюшан нашего времени!

***

Прошло лет пять, и мне довелось встречать очередной Новый Год с какими-то чужими друзьями, любителями петард и прочих хлопушек. И вот кто-то из них, проявляя чудеса смекалки и нестандартного мышления, решил кинуть петарду в унитаз. Было громко. И тупо конечно же – унитаз треснул и неспешно развалился на несколько частей. Хозяин квартиры, за секунду до этого громче всех желавший веселья, в недоумении стоял перед канализационными развалинами и обреченно бормотал:

— Бля, и вот чё теперь делать? Родители ж утром приедут…

— Чё-чё – Сереге звонить надо! Он как раз унитаз себе на дачу купил. Если повезет и он его еще не поставил, уговорим долгануть. После праздников купим и отдадим!

Повезло. Серега поржал в трубку, с удовольствием переспрашивая подробности, вошел в положение и сказал, чтоб мы ехали к нему. За унитазом.

Возвращались мы на такси. Нет, это был не москвичонок, это были жигули. И унитаз конечно мы не привязывали к крыше, мы просто везли его в салоне. Прямо на краю заднего сиденья. Через окно его было прекрасно видно. Было 1 января, где-то в районе 6 утра. Проезжая 3 станцию Черноморки, мы обогнали неспешный тринадцатый трамвай. В полупустом вагоне я успел заметить подростка, с любопытством уставившимся в окно на проносящуюся мимо нашу машину. Цикл замкнулся. Единение произошло. Если долго всматриваться в унитаз, унитаз начнет всматриваться в тебя. Не плюй в унитаз, пригодится воды напиться. Лучше унитаз в руках, чем журавль в небе.

Я не знаю, рассмотрел ли мальчик все детали и странности пассажиров такси, или просто смотрел на едущие машины. А если он все видел, запомнил ли? Или все же его память успешно выставила психологические блоки, как у изнасилованного 11-летнего мальчика? Хопля такой, и ничего не помнит. И нормальным же человеком наверняка вырос, без вот этих вот воспоминаний психотравматических. Не то, что я. С унитазом in my mind.

Теперь вы знаете, о чем я думаю, когда отвечаю «бывало и хуже» на ваш вежливый вопрос, как встретил Новый Год.

Александр Топилов

Писатель, блогер, музыкальный критик

напишикомментарий