10

июня

ТАНЕЦ МАНЖЕТОВ И КАНОТЬЕ

— Банча здарова! Слушай, помоги ковер продать?

— Эээээээээ... Ммммммм... Тимурчик, а ты точно мне звонишь?

— Не ну это... Ты ж пластинками старыми занимаешься? Может у тебя есть кто-то из знакомых, занимающихся всяким антиквариатом?

— Ну да, антикварщики есть. А что за ковер? Эксклюзив какой-то что ли?

— Да. Старая семейная реликвия. Конец 19 века где-то. То ли туркменский, то ли турецкий.

— Ну, надо поспрашивать.

— Ну так поспрашивай! А я тебе перезвоню ближе к вечеру.

— Подожди, а почем нынче семейные реликвии 19 века, я запамятовал?

— Эээээээээ... Я не знаю. Вот собственно мне бы хоть оценить его? У тебя есть такие друзья?

— Ну я не знаю. Давай я спрошу, если человеку это будет интересно, я тебя наберу.

— Договорились!

 

***

 

Кому как не одесситу знать, что настоящий одессит - это миф. Миф, который при встрече с настоящим одесситом не рушится, а лишь становится крепче и уверенней. Одесситы значительно раньше всего остального мира осознают невероятность встречи с Настоящим Одесситом. Ну, просто потому, что мы живем среди одесситов. И повидал я в своей непродолжительной, но яркой жизни местных Остапбендеров, Костя-морячков, Ты-одессит-мишка-а-это-значитов и прочих Петяигавриков немало. С детства. Так что просто поверьте мне, настоящий одессит - это такая же небывальщина, как коренной москвич в нереальном колене.

 

Но конечно же самый ад, это восприятие одесситов жителями других городов. Взять вот хотя бы фильм "Ликвидация". Ну согласитесь, ну это же ужас, какой там перебор с одессизмами. Мой друг Люсик как раз работал на этом фильме. Именно специалистом по одессизмам. Люсик - один из самых настоящих одесситов, которых я знаю. Это человек, от которого пахнет морем и театром. Он мне рассказывал, что требовал выбросить две трети диалогов, которую неодесситы воспринимают как "чисто одесскими".

— Так и не выкинули, - сокрушается Люсик. - А ведь мог добротный фильм за Одессу случиться...

 

***

 

Тут надо заметить, что понятие "настоящего одессита" вообще размыто. Хоть и конечно же у всех в голове возникнет некий образ, состоящий из Остапа Бендера, Жванецкого, Сичкина и Кости-моряка со всей его и Молдаванкой и Пересыпью. Этот человеческий винегрет шутит, сыпет опостылевшими афоризмами и порой скатывается в КВН-ский юмор, не опускаясь, впрочем, до уровня современных петросянов из камеди-клаб. Это чрезвычайно невежественно. Конечно же у нас есть такие люди. Но они есть везде, согласитесь. И это все слишком напускное и неестественное, как у продающего свои стихи туристам на Дерибасовской поэта-одессита, облаченного в остапобендеровку.

 

Мне на самом деле очень симпатична теория о происхождении так называемого одесского юмора, которая заключается буквально в следующем: гребаный интернационализм. Да-да-да, именно так. Все очень просто: в Одессе издревле сосуществовали русские, украинцы, евреи, болгары, молдаване, греки, итальянцы, французы, испанцы и проч. И вот все эти словоформы, типа "Я имею вам шо сказать" и прочие "сделать вам нехорошо" есть не что иное, как прямой перевод всех этих фраз с одного языка на другой. Калька. А ведь именно это и воспринимается, как некий особенный одесский говор, напрямую приведший к такому неоднозначному и уж точно неодесскому явлению, как "одесский юмор".

 

А ведь это мы не шутим. Мы так разговариваем. Мы не смеемся в это время. Даром, что вам смешно. Взять вот хотя бы вашего любимого Остапа Бендера. Кстати, любопытная деталь: существует 2 концепции происхождения того самого полного имени Остапа, которое ибн-шмибн и прочее турецкоподданничество. 1 - каждая составляющая его имени так или иначе намекает на Одессу (ну, типа Ибрагим - это Авраам, а турецкое подданичество одесские евреи принимали специально, чтоб освободить своих детей от воинской обязанности в русско-турецкую войну). 2 - каждая составляющая имени Бендера так или иначе нам указывает на интернационализм характера (Остап - украинское, Бендер - еврейское, Ибрагим - турецкое), как бы указывая на необоснованность географической доминанты в чертах образа авантюриста. Типа такие есть всегда, везде и при любых обстоятельствах.

 

Итак, Миронов свою миссию откровенно провалил. У него, впрочем, вариантов особо и не было - там Захаров и все, что с этим связано. Кабаре, варьете, оперетта - весь этот театра шарм и вальса придыханье. Так что конечно же Миронов хорош, но по-своему, по-театральному, по-захаровски. Юрский же хорош совсем иначе: в нем больше человеческого. Иначе говоря - в нем меньше театрального. Именно поэтому он какой-то более настоящий что ли. Вот веришь ему. Вот таких людей я встречал. А вот таких, как Миронов, который вот-вот зайдет в танце манжетов и канотье - нет!

 

С другой стороны очевидно, что мы имеем дело с одним персонажем, но разными произведениями. Все-таки в "12 стульях" образ Остапа весьма схематичен. Это скорее эскиз, нежели персонаж. Он там лишь штрихами обозначен. Да-да-да, теми самыми: Остап вовсю сыпет шутками да будущими афоризмами своим подвешенным языком без костей. Настоящий образ, настоящий персонаж, настоящий Остап Бендер на самом деле появляется лишь в "Золотом Теленке". Там он значительно глубже прописан, в нем однозначно проявляются человеческие черты. Он переживает. Даже нет, не так: он ЖИВЕТ. А не просто искрит юмором, проявляя чудеса плутовской мысли.

 

***

 

У Аркадия Львова есть симпатичная концепция об отдельной нации - средиземноморской. Он сравнивает несколько средиземноморских городов - Марсель, Неаполь, Одесса. Я читал это эссе давно, всех подробностей не вспомню, но в двух словах идея такова: все мы, жители портовых средиземноморских городов, одинаковы. Сравнения предлагаются в нескольких областях: от внешнего вида жителей (майки, шорты, шлепанцы, загорелая смуглость), кулинарии (средиземноморская кухня - все эти салаты, сатэ и прочие ништяки, в которые понавалено все съедобное в одну кучу) и вплоть до фольклора (господин Львов весьма смело препарирует одесскую культуру блатной песни, сравнивая ее с неаполитанским фольклором уголовников). Предлагаются несколько объяснений этой неоднозначности, одно из которых зиждется на совокупности южных широт и человеческом факторе: портовый город, и, как следствие, повышенный криминалитет как отдельного субъекта, так и культуры города в целом.

 

Мне эта идея очень импонирует. Собственно именно об этом и писал певец биндюжников Бабель. Именно об этом и весь образ Остапа Бендера. А сейчас образ одессита - это какой-то винегрет из квн-джентльменов-жванецкого. Жванецкому, впрочем, спасибо. Он реально хорош. Ведь одессит ни в коем случае не должен сыпать направо-налево анекдотами да искрить ослепительным юмором. Нет. Настоящий одессит слишком хорошо знаком с ценностью устного логоса, чтоб разбазаривать его по мелочам. Он может дать отпор одной фразой. Всего лишь одной. Сделать это хорошо и своевременно. Знаете пример настоящего одесского юмора? Жванецкие "Раки" Карцева. Да. Это одно из лучших и ближайших приближений мейнстрима к андерграунду абсурда. Это когда грань смешно/несмешно настолько эфемерна и размыта, что сам по себе этот факт уже становится единицей юмора.

 

***

 

... Так что я решил позвонить Рубену. Я не даром вам тут распинаюсь за одесситов, начав с того, что настоящий одессит - это миф. На самом деле настоящие одесситы существуют. Они есть. У каждого жителя города есть хоть один такой - настоящий и аутентичный. Просто вы, неодесситы, ничего о них не знаете. Они еще не описаны литературой. Они еще не воспеты кинематографом. Они являют собой гораздо более широкий спектр личностных ништяков и безумных непоняток, чем весь знакомый вам остап-ибрагим-ибн-жванецкий. Вот Рубен - это мой личный Настоящий Одессит.

 

Сложно сказать, что его делает таковым. Быть может то, что он органично смотрелся бы в любую эпоху? И не только в эпоху - Рубен вписан абсолютно в любую географическую точку мира. Ну, из цивилизационных, разумеется. Его можно легко представить в Лондоне 60-х, в Берлине 20-х, в Нью-Йорке 70-х. А уж в Одессу он вписан вообще, как родной. Рубен безусловно один из последних настоящих аутентичных денди, которые носят трость не потому, что это ах-как-импозантно и это-так-идет-моим-усам, а потому, что с ней удобно. И в конце концов она безусловно и цельно дополняет образ Рубена, знающего толк во всем, что касается культуры, идет ли речь о поэзии или антиквариате. Стоит ли говорить, что та самая трость была каким-то артефактом 19 века с резным набалдашником? Вот почему я решил позвонить Рубену...

 

***

 

— Рубен, здравствуйте!

— Привет, дорогой!

— Рубен, я заранее прошу прощения за возможно глупый вопрос, но... У меня вот друг продает ковер - туркменский или турецкий. Конец 19 века. Вам это вообще интересно?

— Да, вопрос конечно глупый, черт возьми честно говоря. Разумеется мне это интересно. Если он действительно туркменский. Разумеется. - в трубке послышалось веселье, тихое и бесшумное. — Так что? Поедем, посмотрим?

— Ну давай попробуем.

 

***

 

Рубен слишком видный человек в городе, чтоб о нем никто не знал. Тимурчик был наслышан о госте, так что его учтивости не было предела. Все это происходило на киностудии, где Тимур работает. Он расстелил ковер прямо на полу и суетился вокруг:

— Ну в общем вот он, да. Давайте я вам стул вот сюда поближе поставлю? Вот, присядьте, посмотрите поближе?

— Да нет, спасибо, не стоит, - Рубен и не думал присаживаться, хотя трость свидетельствовала о нездоровых суставах. - Я отсюда все вижу.

 

Рубен скорее скучал, чем радовался встрече с ковром. Для меня эта был лишь красное полотно. Старое. Видно, что аутентика какая-то.

 

— Мда... - Рубен не спеша сделал пару шагов по периметру ковра. - И сколько ты за него хочешь? - более скучающих людей, чем Рубен, задающий этот вопрос, я не встречал никогда.

— Ну, вы понимаете... Я не знаю... Вот вы можете сказать, в каких пределах он стоит?

— Видишь ли, дорогой, ковер довольно в плачевном состоянии.

— Да, но он то ли турецкий.

— Нет, дорогой. Эта вещица туркменская конечно же. Это обычный текинский ковер конца, а скорее даже начала 20 века. Откуда он у тебя говоришь? - дымка заинтересованности лишь на секунду промелькнула в интеллигентной улыбке Рубена.

— Ну, это бабушка, это вот ее личный ковер.

— Понятно.

— Так как вы считаете, сколько за него денег просить?

— Ну, видишь ли. Если б он был в лучшем состоянии, там за несколько тысяч и выше идет цифра. Но, увы...

Тимур нетерпеливо ждал окончательного приговора. Так и не дождавшись он начал сокрушаться:

— Та это все бабушка - не хранила его, он лежал под ногами. Только через какое-то время она его повесила на стену...

— Вот это-то его и погубило, черт возьми честно говоря. Вон видишь, как раз порван вот здесь и здесь - следы того, что он висел на стене.

— Да, действительно...

— Видите ли, раньше собственно ковры приводили в надлежащий вид, заставляя топтаться по нему верблюдов. Да.

 

Тимур стоял с виноватым за бабушкино невежество видом.

— Так что? Сколько?

— Ну, не знаю, дорогой. Где-то долларов 200-300 полагаю. В лучшем случае.

 

Тимур выглядел разочарованным.

— А что, вам он нужен за такую сумму?

— Если честно, то нет. Мне он вообще не нужен. Он в не очень удачном состоянии.

— Да, жаль. Та это бабушка просто... Она его возила с собой повсюду. И в Турцию, и из Турции. Или это ей из Турции и передали? - Тимур задумчиво рассматривал скучные и однотипные черные узоры на красном ковре.

— Ну вот так и скажи кстати. Что это тот самый ковер, в котором вывезли из Турции твою бабушку, спасая ее от рабства турецкого султана. Ведь главное в продаже что? Красивая история. Вот вместе с историей кстати можешь даже смело 500 просить. Серьезно. Мне уже даже самому он стал интересен.

 

Рубен действительно рассматривал ковер чуть более заинтересованно. Он явно видел целую драму в этих одинаковых узорах на ковре.

 

— А вон смотри, вон след от кинжала, который...

— Тимур, слушай внимательно, щас ковер до 700 дойдет...

— Да, Банча, ты прав, черт возьми честно говоря. Пора ехать. Ну что ж, спасибо, надеюсь что помог.

 

Рубен так же скучающе развернулся и отправился к выходу. Я поторопился за ним. В спину раздавался говор слегка опешившего Тимура. Что-то о том, что, мол, конечно же да-да, конечно же помогли, так что, как вы думаете, 500 за него можно просить? Или 700? Или сколько? И где тут дырка от кинжала кстати?

Александр Топилов

Писатель, блогер, музыкальный критик

напишикомментарий