22

июня

Теберда

Теберда, Теберда, голубая вода...

— Ты Теберду видел, Саня? Ну и поц! Считай, что ты ни хера не видел. А у нас в Карачаево-Черкесии — это вааПще главная река! ВааПще главная! Ну вот как ты у себя на работе главный — так у нас Теберда. Военно-Сухумская дорога — знаешь? Не, Военно-Грузинская — то херня. Военно-Сухумская главнее! Ну вот ты же главнее, чем Ганапольский? Шо значит «нет»? Вот хто такой Ганапольский у тебя в газете? Вот и я говорю: «Никто!». Вот и у нас с дорогой так...

...Серебристый напев над водой...

— Ты когда видишь — правда, петь хочется. Вот как Визбор, только у нас все ещё лучше поют. Хотя он, конечно, свою работу сделал — теперь про нашу Теберду все знают, даже вот ты. И поют все. А я сказал, поют! А я сказал, поют!! А я сказал, поют!!! Подумаешь, слуха нет — у нас у половины слуха нет. А поют все. Даже Визбор. А ты попробуй Визбора не петь, если дед Юра-Сват с ним ручкался? И тёзка опять-таки. Я бы его позвал, но он уже ходит плохо. Но поёт, блядь, так, шо соседи амбуланс вызывают сразу. На всякий случай.

...Теберда, Теберда, я хотел бы всегда
Жить в горах над твоею волной...

— Не, я в «Ошеане» живу, Сань. Тоже почти горы, конечно, особенно, если лифт не работает. Да не, ну шо значит, не работает — он всегда работает. Иначе за шо я такие бабки плачу? И бассейн работает. И свет. И даже дед Юра-Сват работает, если включить. Мы в Карачаево-Черкесии его редко включали, задолбал он всех со своим Визбором, если честно! Хотя песня классная. И Теберда классная — надо тебя свозить как-нибудь, я приглашаю. Шо значит, в гробу ты видел? Ты так не говори! Ты сейчас всю Карачаево-Черкесию обидел. Если я Юре-Свату скажу — тебе капец просто! Лучше иди Визбора учи...

...Серебрей серебра там бурунная рать...

— Саня, ты где пошел? Да ну тебя нахер, шо там его учить? Пять раз послушал — и всё, ты уже круче самого деда Юры-Свата, тем более, шо он уже ни хера не помнит. Но вот про Теберду ты зряяяяяяя! Ты зряяяяяя!! Зряяяяяя ты, вот шоп я сдох!!!
Я б там жил!

...По ущелью бурлит, не смолкая...

— Да, а живу здесь! Почему? Потому шо там горы и Теберда, а тут хорошо и дети. И внуки. И два правнука. Вот ты почему не живешь на Теберде? Подожжжи, я первый тебя спросил! Ну, хер с ним, второй! Но вот ты чисто ответь — чем ты против Карачаево-Черкесии? Миха, он против Карачаево-Черкесии! Налей мне, ему не наливай! Шо значит, ты тоже против Карачаево? А Черкесии? Вы шо, сговорились, что ли? Ты еще скажи, что ты тоже Теберду не видел! КАК не видел?! А ты сам откуда. Бля. Иркутск... Это где-то возле Кащенко или Сербского? Ах, Сиби-и-ирь!.. Ну, извините, куда нам до самой Сибири!
Миха, ты мне на ухо скажи, я никому не передам! А этот ваш, как ты сказал?.. Иркутск! Его вообще на картах рисуют? Или сразу зовут камнереза — и рядом с датами?

...Там в туманной дали бастионом стоит
Синеватая Белала-Кая...

— Ты, Миха, меня послушай. Иркутск — это охренеть просто! Заметь, это очень ярко говорит о тебе и об этом, как его, Иркутске, что ты здесь живешь, а не в нём... Ну и что, что я тоже здесь живу?! Шо ты меня попрекаешь куском хлеба? Я по Теберде тебе хоть сегодня с закрытыми глазами на веслах пройду!
Белалакая знаешь? Она, сука, полосатая! Как твоя жизнь, как моя жизнь, как даже Санина жизнь. Налей пока...
Вот шо ты видел в своём Иркутске?! А у нас — выходишь на улицу: под ногами Теберда, на горизонте Белалакая рюмочкой перевёрнутой, а вокруг Карачаево-Черкесия и Юра-Сват. И я даже не знаю, кого больше...
Визбора, наверное, больше — но тут главное, деду Юре-Свату не давать петь, а то вокруг настанет чистый Иркутск. Миха, я не хочу тебя обидеть, но это объективно жизнь!

...Теберда, Теберда, голубая вода,
Нет прекрасней твоих тополей...

— С тополями это они, конечно, лажанулись. Херово у нас с тополями. Тисы есть. Ягодника полно — ну, то есть, как его — бересклета, во!. Можжевельника — как грязи!..
Не, ну тополя тоже есть, если искать. С другой стороны, Саню вон тоже можно найти, если искать. А надо, чтоб он сам рос. Миха, ну да, Миха... Саня уже немножко вырос. Ну да, больше уже не надо. Ну так он и не тополь — от него этого летучего говна поменьше весной и летом.
Ну, да, а от деда Юры-Свата летучего говна больше. Так он еще и поёт, заметь! Ты прикинь, чтоб тополя еще и пели? Вот этот комплект — «Супрастин» с берушами — ты представляешь? Да Лёня в нашей аптеке озолотился бы!

...Я б остался всегда коротать здесь года,
Если б не было русских полей...

— Я помолчу, Сань. Нуегонахер, русские поля.
Я — карачаевец, если ты не знал. Ни хрена не черкес.
А мы, карачаевцы, фашисты... Нам так в 43-м сказали. И выселили нахуй в Казахстан с родителями и бабкой. Дед не доехал, его прямо там и кончили. А мне полтора года было...
Да ладно тебе — "Ты сам Теберду не видел". Ну не видел, так шо?! Так мне дед Юра-Сват всё рассказал! Дед Юра-Сват так и остался тогда там, на Кубани. В Казахстан не поехал. Ноги ему тогда в ноябре 1943-го поломали, вот почему!
Ну, да, вот он мне про Теберду и рассказывал, откуда ж еще, если я всю жизнь в Казахстане, а оттуда уже прямо сюда.
Но красиво там, Сань! Честно! Визбор с дед-Юрой зря петь не будут...

Я б остался, поверь, если б как-то в метель
Я одну не довел бы домой.
Теберда, Теберда - голубая вода,
Серебристый напев над водой...

Александр Осташко

напишикомментарий