06

октября

Зяма

Попугая, как и любого порядочного брайтоновского попугая, звали Зяма.

На имя Сволочь он, впрочем, тоже откликался, но так его называл только хозяин — портативный мексиканец Стасик. Остальные предпочитали обращаться вежливо, потому что, несмотря на общую компактность Зямы и Стасика, громкость у них была одинаковая. Клюв, впрочем, тоже.

Зяма был беспородной пернатой тварью, больше всего на свете обожающей помидоры и тюкать Стасика в темечко. Собственно, тогда он и получил своё второе имя — Стасик не знал, что значит красивое русское слово «svoloch», но интуитивно понимал, что оно подходит Зяме больше, чем паспортное.

Впрочем, паспортов, скорее всего, тоже не было у обоих.

Зяма умел говорить несколько слов на непрогнозируемых языках: "Кушать", "Go home!", "Фейгеле" и почему-то "Корасон Акино", что неуловимо выдавало в нём филиппинца. Основная часть лексикона помогала ему в жизни, но портативному мексиканцу Стасику этого было мало, он очень хотел обогатить лексикон Зямы ещё несколькими словами на испанском. По-испански Зяма говорить наотрез отказывался, злился и тюкал хозяина в намечающуюся (во многом, по этой причине) лысину.

Когда Стасик не работал в своём овощном, он сажал Зяму на плечо, и они шли на бордволк. Там были чайки, которые игнорировали гордую птицу Зяму, и Евгений Семёнович, который в хорошую погоду вывозил на велосипеде клетки с десятком своих попугаев поменьше. На тех Зяма смотрел с плохо скрываемой завистью: у Стасика не было велосипеда, а у Зямы аккуратной, блестящей на солнце клетки.

Они садились на лавочку и неунывающий Стасик начинал урок:

— Decir "Папа"... Decir "De nada!"... Decir "Уно, дос, трес, кватро, синко!"... Ди альго, Svoloch!..

— Корасон Акино! — мстительно отвечал Зяма, тюкал Стасика, и снова завистливо косился на Евгения Семёновича.

Я дал Зяме помидорку, после чего лоб Стасика украсили четыре струйки томатного сока.

— Ты всё неправильно делаешь, Стасик, — сказал я. — Птицу надо озадачить.

— What does it mean — ozadachit? — по-русски Стасик не говорил, но понимал почти всё.

— Ит минз мэйк хим сюрпра-айз! — я пододвинулся ближе. — Зяма, хочешь ещё помидорку?

В глазах Зямы засверкала работа мысли. "Кушать?" — недоверчиво переспросил он и на всякий случай тюкнул Стасика в темечко.

— Кушать, кушать, — я дал ему ещё одну помидорку.

Томатный сок красиво вытек из уха Стасика и проезжавший на мотоцикле полицейский посмотрел подозрительно. «Корасон Акино!» — поприветствовал его Зяма, коп убедился, что ситуация под зяминым контролем, и поехал дальше.

— Сюрпрайз? — спросил Стасик. — This fucking bird сюрпрайз ми эври факинг дэй! — после чего тут же получил по темечку от зелёного блюстителя морали и нравственности.

— Не, Стасик, — сказал я. — Всё надо делать не так.

Я в детстве переписывался с Дарреллом, что до сих пор является главной гордостью моей мамы, за неимением других поводов мной гордиться. Поэтому об орнитологии, особенно брайтоновской, я знал практически всё.

— Смотри, Зяма. Это помидорка.

Чудо в перьях, не мигая, смотрело на меня...

— Фейгеле получит её, как только порадует Стасика, Сашу и Евгения Семёновича каким-нибудь новым словом. Скажи «Эль пуэбло унидо хамас сэра вэнсидо».

Зяма молчал, но в его голове наглядно щёлкали какие-то математические процессы. Евгений Семёнович, которому явно не понравилось слово «Хамас», засобирался домой.

— It’s very difficult for him, Sasha. — пожалел питомца Стасик. — Ай аск хим ту телл ‘Fidel Castro’ — и он didn’t.

— Бикоз «Фидель» — это очень просто для него. Поэтому он scorn тебя. Он much более clever bird, да, Зяма?

Наш пернатый друг на всякий случай покивал головой.

— That’s why его нужно teach гораздо более complicated словам, Стасик.

Стасик внимательно слушал.

— Зяма, какой у тебя IQ?

— Зелененький, — вдруг стеснительно по-русски сказала птица.

Александр Осташко

напишикомментарий