30

декабря

Анналы истории. 2017: Десять лучших альбомов по версии Night Light

Каждый раз подводя итоги того или иного года сталкиваешься с противоречивыми взглядами на то или иное событие. Противоречия идут не извне, а из внутренних ощущений.

Чем запомнился нам уходящий 2017-й год Петуха?

Говоря «нам», я мысленно выстраиваю в ряд тех, кто сможет максимально разделить мои взгляды. Кто же эти люди? Во-первых, наверное, это жители Украины. Так уж получилось, что я здесь родился и живу, несмотря на мои периодические отсутствия в рамках прописанных Верховным главнокомандующим координат. Во-вторых, это те, кто говорит и думает на русском языке. В третьих, это люди, которые застали времена жизнерадостных пионеров, аутентичные дискобары 80-х, Горбачева, эмиграцию, возвращение в независимую Украину и многое другое, произошедшее впоследствии всего вышеописанного.

Что свойственно этим людям? Палитра широких взглядов на многие вещи. Почему? - Спросят те, кто не относится к группе homo post-soveticus. Потому, что в жизни «моих» людей парадигма стремительно менялась и продолжает меняться каждые двенадцать месяцев, и всегда нужно вовремя подстроиться под новые правила игры. Так и в этом году – исключений не было.

 

 

Но для начала небольшое историческое отступление!

В начале моего жизненного приключения, я был атеистом. Взрослые говорили, что это единственно верное направление: никому и ни во что не верь! Лет в двенадцать, я стал в этом сомневаться и начал поиски своего Верховного главнокомандующего. Мой research привел меня в православный храм, где меня очень быстро обратили в христианство, не успев объяснить что, как и почему. Это было на мой день Рождения. Мне как раз исполнилось тринадцать. Помню, как я стоял службу с маменькой в храме и неистово крестился. Стоявшая рядом с матушкой незнакомка постоянно косила свой рыжий глаз в мою сторону, а после не выдержала и горячо зашептала моей родительнице: «как-то он у вас слишком серьёзно к этому относится!»

В пятнадцать лет мои поиски продолжались, ибо я не торопился вступать в комсомол, да и вожаки этой ОПГ не особо меня звали в свой синдикат, в виду моего плохого поведения и успеваемости.

Так я оказался в компании Бориса Оголтелого. Боря выглядел зловеще: по всей правой щеке его пролегал глубокий шрам, пересекавший глаз, отчего веко над глазом было опущено вниз, закрывая сам глаз наполовину. Он был адептом церкви Адвентистов Седьмого Дня. Эти люди считали субботу «памятником сотворения мира». Мне идея понравилась, да и не попсово всё это выглядело. К тому же, сам Борис круто играл на гитаре и пел песни в стиле запрещенной тогда группы «Трубный зов». Какое-то время мы мило общались и даже играли вместе в каком-то ВИА. До свадеб и корпоративов дело правда не дошло.

В девятнадцать лет, я попал на Соловки и проникся видами разрушенного соловецкого монастыря. Помню, как бродил по руинам и вдруг услышал сверху ангельский голос. Я в изумлении шел на этот звук и вскоре оказался в часовенке, где две очаровательные девушки, нисколько не смутившиеся моему явлению, декламировали стихи друг перед другом. Мы познакомились. Это были прелестные москвички, приехавшие, как многие тогда творческие люди, на восстановление храма. Волонтерством тогда сей вид деятельности ещё не называли.

Через пару дней, я присутствовал на вечерней сходке, куда пришла подобная молодежь. Дауншифтеры из Питера, Москвы и Архангельска встретились в условленном месте и у каждого была в руках свеча. Кто-то даже зажег факел. Друг за другом, под покровом опустившейся ночи, мы шли со свечами к той самой часовенке. А когда собрались все до одного под её сводами, начали наше поэтическое пиршество. Вот сейчас проводят рэп-баттлы. А тогда стихи читали таким образом. В образовавшийся круг выходили по очереди юноши и девушки, и читали, красиво расставляя слова и интонации. Стихотворения были, как свои, так и из классики. Здесь звучал Ходасевич, Блок, Гумилев, Пастернак, Ахматова, Мережковский. Это была уже совершенно иная служба Верховному главнокомандующему. Здесь молились уже по другому.

В двадцать один год, я попал в Кёльн. И однажды, в доме у профессора социологии кёльнского университета, я пришел к мысли, что путь наш земной – это познание себя через поиски своей божественной сути. Каждый из нас должен стать Богом. Помню, как сказал о своих мыслях другу из Севастополя - Дмитрию. Он странно посмотрел на меня и не желая продолжать этот диалог, заключил «но ведь это самое обыкновенное богохульство!»

В двадцать два, я попробовал амфетамин. Вместе с Димой мы путешествовали автостопом по всей Европе. По дороге нам встречались самые разные люди: певец из парижской оперы, шведский бизнесмен из Франкфурта-на-Майне – Карл Лагерврет (имя Карла Лагерфельда, я услышал чуть позже, и какое-то время думал, что это наш бизнесмен попутчик), продавец шампиньонов Олаф Ханике, водитель Порше – без имени, но с ароматной трубкой и оперой в салоне, и другие. Однажды мы ехали из Кёльна в Вюрцбург, и встретили Сабине Луц. Она работала дизайнером в компании S.Oliver. А к тому моменту мы уже были матерые путешественники и играли в своеобразные психологические игры со своими попутчиками. Первое время в Германии люди узнавшие, что мы и СССР, всегда относились к нам как с уважением, так и с легким сожалением. Мол, страна у вас хоть и богатая, но народ, в большинстве своем, бедный. И так случалось с каждым. В один прекрасный момент нас эта ситуация достала, и мы решили поиграть в детей адмирала. Отец у нас работает на атомном подводном крейсере класса «Акула». Семья у нас весьма обеспеченная, а мы – как это обычно бывает в таком случае – разгильдяи. Денег у отца не берем, как в свое время Джим Моррисон. Путешествуем и музыку играем. И по сути это было правдой. Мы путешествовали и играли музыку на улицах Кёльна, Амстердама, Вюрцбурга, Берлина, Мюнхена и других городов.

Эту историю, с отцом адмиралом, мы решили протестировать на следующем нашем попутчике, которым и оказалась Сабине.

Путь был не близкий. Ехать по автобану A3 из Кёльна в Вюрцбург часа три. Мы с азартом приступили разыгрывать свой спектакль. Было бы интересно посмотреть на реакцию Сабине, скромной и порядочной немки, если бы она узнала, что нет у нас никакого отца адмирала, и что мы даже не братья, а среднестатистические asylbewerber, т.е. кандидаты на получение политического убежища. Таких немцы не особо жаловали. И знаете почему? Потому, что азюлянт ежемесячно получал пособие в размере 450 марок. Немцам это не нравилось, и вовсе не потому, что мы были «понаехавшие». Хотя и это тоже. Главная причина крылась в налогах. Из кармана обычного бюргера тянули деньги на содержание беженцев.

Но наша история Сабине понравилась. Ещё бы! Она так заинтересовалась, что сразу же договорилась с нами о следующей встрече. Не только история, но и мы сами произвели вполне ожидаемый эффект.

- Мой бойфренд Артур будет очень рад с вами познакомиться!

- И в ответ на нашу историю мы услышали её рассказ о талантливом поэте-автомеханике из Вюрцбурга.

Так мы познакомились с Сабине и Артуром. И если у нас не было отца адмирала, то у Сабине был богатенький папа. Его звали Гельмут и он заведовал центральным кладбищем в Вюрцбурге. И как принято говорить в таких случаях – характер у него был нордический, связей порочащих он не имел, а на его столе в рабочем кабинете красовался портрет дедушки Сабине – штандартенфюрера СС  Юргена Луц. Как и полагается – дед на фотографии был при параде, в орденах и медалях.

Через два или три месяца нашего знакомства, когда мы могли себе позволить периодически останавливаться погостить у наших новых друзей, Артур пригласил нас в туалет.

Кажется это было на его День Рождения.

Странное приглашение, согласитесь. А не сходить ли нам вместе в туалет!

Он запер дверь и с видом заговорщика достал из кармана пакетик. Это был порошок.

И в этот момент нам показалось, что вот и настал тот день, когда мы окончательно стали взрослыми. Даже первый секс не производил такого эффекта. Ни первый секс, ни первая выкуренная сигарета, и даже не первый минет.

Всё было по классике.

Порошок, лезвие, крышка унитаза.

Да, вы всё верно поняли!

То тоже был религиозный экстаз. Такой же, как крестины на моё тринадцатилетие.

Но разговор совсем не об этом. Мы же с вами итоги года подводим. Главное, что вы поняли суть – парадигма меняется стремительно, но внутреннее желание с уважением относиться к субботе и носить кипу по праздникам остаётся неизменным.

 

Итак, 2017-й.

Я не особо силен в политике. Моя сфера – это музыка и область максимально близкая к искусству.

Но если говорить о лучших альбомах уходящего года, можно и некоторые параллели провести.

Начну с поляков. Всегда думал, что имею с этим народом особую связь. Однако, как выяснилось – Польша больше не друг Украине. Половину трудовых мигрантов в Польше составляют украинцы. Это первая причина. А вторая – необходимо восстановить в Украине историческую правду, которая не нравится нашим западным соседям. Вся эта история с УПА, которых в Польше считают кровавыми головорезами – тому причина.

Однако, если отвлечься от политики, мы легко сближаемся с поляками на музыкальном поле. Один из лучших релизов этого года вышел на лейбле Astigmatic Records.

 

1. EABS «Repetitions (Letters to Krzysztof Komeda)»

Дебютная пластинка коллектива из Вроцлава EABS «Repetitions (Letters to Krzysztof Komeda)» имеет философский бэкграунд: семь музыкантов и один приглашённый гость — Михал Урбаняк — пытаются разгадать секрет польского джаза 60-х, адаптируя к нашему времени наследие пианиста и композитора Кшиштофа Комеды. Девять уникальных композиций, созданных в прошлом веке, получили второе рождение в современной интерпретации восходящих звёзд европейского джаза.

Следующий релиз, достойный особого внимания в 2017:

2. Kaitlyn Aurelia Smith – The Kid.

Дрессировщица синтезаторов Кейтлин Аурелия Смит наверняка знает о секретах большого адронного коллайдера больше, чем мы можем себе представить. Иначе не возможно было бы объяснить скорость распространения её музыки в разных направлениях и пространствах.

Смит выросла и получила образование на острове Оркас, который покинула ненадолго во имя изучения композиции и звукоинженерии в музыкальном колледже Беркли в Бостоне. После возвращения домой сосед Смит познакомил ее с синтезатором Buchla 100. Первоначально предполагая использовать свой голос в качестве основного инструмента, а затем перейдя на классическую гитару и пианино, Смит полностью переключилась на изучение философии Buchla 100 в течение года. Новый альбом — это не радиопостановка для аудитории средних классов, это запутанные в сетях цифрового господства параллели и меридианы, через которые Кейтлин перешагивает, словно реинкарнированная в будущее Лиля Брик.

Ещё одно важное событие в этом году для Украинцев – «Безвиз с ЕС».

С 11 июня украинцы получили обещанный безвизовый режим с Евросоюзом. Все бросились делать биометрические паспорта (как выяснилось – только с ним не нужна виза при пересечении границы со странами ЕС). Эта ситуация заблокировала работу миграционных служб. Сроки выдачи такого паспорта превышают нормы (20 рабочих дней со дня представления документов, 7 при срочном оформлении; экстренные случаи 3 дня). Но по факту всё длится гораздо дольше. А для кого-то эта история довольно неплохой гешефт.

И пока украинцы мечтают путешествовать «без границ», жители близлежащих Королевств делают это, как и прежде, не тратя всё своё свободное время на поиски ресурса. Тому подтверждение – новая работа бельгийской мультиинструменталистки Мелани Де Биасио.

Её пластинка

3. Melanie de Biasio “Lilies”

– это путешествие из темноты к свету. Но чем сильнее она приближает нас к свету, тем становится темнее. Атмосферная лирика с пульсирующим электронным сердцем, песнями факелами, джазовой ностальгией по Нине Симон и намёком на опиумную готику Siouxsie and The Banshees. Гипнотизирующий голос, дрожащие тени на стенах одиночной камеры, блюз, вальсирующий на дымящихся обломках трип-хоп империи. Мелани записала этот альбом в домашних условиях. Всё, что ей понадобилось для этого – лэптоп с необходимым софтом, банальный микрофон Shure SM 58 (в который я обычно веду свадьбы, юбилеи и корпоративы) и желание.

Но вернемся в Украину!

Ещё одна история украсившая уходящий год – эпопея с Саакашвили. Украинского и грузинского политика Михеила Саакашвили задержали и отпустили. Это событие вписалось красочными лентами в лучшие шоу 2017 года. Президент Порошенко, который ещё недавно целовал Саакашвили в пухлые щеки, объявил последнего врагом, пытаясь то посадить в тюрьму, то отправить в Грузию. Отчасти эта история напоминает кадры из жизни «Великого Тоддини», то убегающего от инопланетян, то жмущего им в воодушевленном порыве руки.

Об этом как никто другой могла бы рассказать внучка Тоддини, выпустившая в этом году удивительно добрую пластинку.
Я имею в виду Майли Тодд – независимую канадскую исполнительницу, автора песен и продюсера из Торонто.

Отец Майли был пародистом, и довольно часто примерял на себя образы Элвиса Пресли и Фрэнка Синатры. Мать – визуальная художница, которая до сих пор делает нетрадиционные интерактивные одеяла и куклы. Деда ласково называли «Великий Тоддини» - он был художником эскейпистом и был одержим культурой НЛО. Тоддини то и дело появлялся в крупнейшей канадской газете Toronto Star с заявлениями о том, что его автомобиль атаковал НЛО. Майли провела счастливые и долгие годы в среде таких непростых художников, формируя свой вкус и взгляды на мироустройство.

Возможно в каждом украинце живет необыкновенно добрый человек, выросший в непростых, но достаточно творческих условиях.

По крайней мере, я точно услышал в её музыке отголоски 80-х, запах теплого молока на кухне и ранний подъем с зарядкой под музыку из репродуктора.

4. Maylee Todd “Acts of Love”

Следующая пластинка называется “LA Trance”. А записал её Киран Хебден a.k.a. Four Tet, который мог бы при желании заняться иконописью.

5. Four Tet «LA Trance»

Новый лонгплей его проекта Four Tet блаженный, воздушный, словно весь в ангелах с арфами. Нео-классика переливается в отрешенные и медитативные формы нью-эджа, пересекаясь в линиях с геометрией эмбиента 90-х. По самому краю этой музыки, по её пушистым облакам, бродит силуэт монаха ищущего вход в англиканский храм. Найдёт ли дверь, пока не известно.

В этом году иконописцы отличились не только в музыке, но и в росписи архитектурных и исторический памятников в Одессе. Я имею в виду нашумевшую историю с муралами. Когда нет средств на ремонт и реконструкцию, всегда можно найти выход припудрив места особо уязвительные для глаз.

А вообще, мы больше оптимисты, чем пессимисты. Ну разрисовали с десяток домов в Одессе. Ну и что? Кому-то плохо от этого? Зато, посмотрите, как пополнился в этом году наш словарный запас! Сколько новых слов пришло к нам на вооружение. Новые слова этого года: мурал, антихайп,  зашквар, старое забытое слово – пизже, что там ещё?

По этому поводу у меня тоже есть пластинка – одна из лучших в 2017-м:

6. Photay “Onism”

Название альбома Onism пришло из одноимённой философии Джона Кёнига. Он любит искать слова, описывающие наши чувства, для которых трудно подобрать выражения, — вроде словечка «лахесизм», толкуемого как «жажда катастрофы», и «онизм» — «разочарование в том, что ты застрял только в одном теле, которое населяет только одно место за раз». На своей новой пластинке Photay (он же Эван Шорнштайн) полиритмически перетягивает канат между африканскими перкуссиями и электронной ностальгией по будущему, перешагивая через риффы саксофона и воспоминания о неоновых прогулках по небезопасным ночным районам Большого Яблока. Это музыка к документальным фильмам 70-х о природе, с голосом за кадром о надвигающихся природных катаклизмах.

Кстати, о катаклизмах!

Самый запоминающийся – ураган «Ирма». Были и другие, но вспоминать о них особо не хочется. Лучше поговорить о таком феномене 2017-го, как биткоин. Рекордная, ураганная отметка перешагнула черту $18.000 !

Что будет дальше – остается гадать. Станет ли биткоин мировой валютой в ближайщем будущем и как это отразится на нас – один из главных вопросов на повестке дня. Не та ли эта “молодая шпана”, что сотрет нас с лица земли – о которой когда-то пел ничего не подозревающий БГ?

7. Jordan Rakei “Wallflower”

И точно не об этой молодёжи писал Марек Хласко в своем романе «Красивые двадцатилетние», но если аналогия прозвучала, значит где-то был и сам намёк. Джордану Ракай всего 25, а он уже успел родиться в Новой Зеландии, стать мультиинструменталистом, продюсером, научился петь и выпустил альбом на культовом лейбле Ninja Tune. Альбом получился интровертированный, чувствительный, странный и, казалось бы, непознаваемый. Говорят, сказался переезд Джордана в Лондон. Будем надеяться, что это всего лишь первая глава интересного и толстого романа. Ракай однозначно будет расти, и здесь никак на его рост не повлияет курс биткоина.

Пока слушал трек «Sorceress» с пластинки Ракая, придумал новых персонажей для продолжения "Нашей Раши": Сноуден, Левант Коэн и Гурвинек. Американец, еврей и украинец чешского происхождения. Троица построившая не совсем обычную деревню в Сибири - Ачобля. Деревня сформировалась вокруг фермы для "майнинга". Ферму построил Сноуден, когда и придумал весь мировой замут с криптовалютой. Чуть позже к нему присоединился Левант Коэн. Собственно он и придумал название "бит-коэн", получивший в миру название "биткоин". Затем к этой компании прибился Гурвинек - фрукторианец и плоскоземельщик, покинувший Украину из-за того, что категорически отказался от употребления главного украинского блюда - сала. Гурвинек ратует за создание Нового Иерусалима на территории Украины и принятия иудаизма. Эти идеи и сблизили его с Левантом Коэном. Он всё время пытается обратить в иудаизм китайцев (остальных жителей деревни) и Сноудена, который непоколебимо стоит в стороне от религиозных распрей. История о зарождении крипотгривны, крипторубля и НеоХазарии.

Такая вот современная космогония! Иногда хочется устроить этакий «космический гон». Я пока только мечтаю, а следующая исполнительница так и сделала. Записала свой гон на новой пластинке, которая попала в мой список лучших релизов 2017-го

8. Jane Weaver “Modern Kosmology»

После выхода в свет нового альбома Джейн Уивер «Современная космология» авторитетные издания кинулись наперегонки наделять сей аудио-алмаз самыми щедрыми эпитетами: эпическая краут-поп опера, изобилующая ритмами моторики и аналоговыми синтезаторами (NPR); расширяющий сознание, лишенный ретро-позерства (Guardian); опьяняющий спейс-рок (MOJO). Джейн Уивер направляет свои стопы внутрь неизведанных раннее глубин творческой и космической энергии. После ошеломительного признания в 2012-м лонгплея «Fallen By Watchbird», и последующего «Silver Globe» в 2015-м, единодушно названного одним из лучших альбомов, Уивер отправляется за горизонт, чтобы открыть своим последователям дверь в совершенно иные измерения музыки. Призываю всех читающих эти строки – большая просьба, не покупайте этот альбом ближайшие две недели! Это limited edition, и я первый в очереди. БлагоДарю Вас за понимание.

9. Juana Molina “Halo”

Самая смелая фолктроника этого года. Хуана Молина – настоящий аргентинский клад! Её пластинка – словно засушенный травяной гербарий, собранный руками лесной колдуньи. Она загадочная, витающая в облаках, живущая между тремя мирами. Осторожно разбираю гербарий, отделяя каждую травинку. Завариваю, пережениваю и наслаждаюсь ароматом и «свойством растений и трав».

Вероятно и следующая пластинка о травах, цветах и пчелах. По крайней мере можно об этом подумать глядя на обложку пластинки.

10. Tyler, the Creator “Scum Fuck Flower Boy”

Хип-хоп никогда не будет прежним! В этой музыке что-то определенным образом надломилось. Вся эта воровская эстетика улиц, наркотиков, весь этот антиутопический порно-комикс приобретает некий международно-корпоративный окрас. Хип-хоп начинался с жанра художественной декламации в 70-х. Крестным отцом хип-хопа принято считать Гил Скотт-Херона. Этот жанр музыки называют помимо всего прочего национальным видом спорта афро-американцев. Но, так же, как когда-то это случилось и с джазом, подобная история произошла и с хип-хопом. Он стал не только американским, но и европейским. Более того, появился русский хип-хоп, впитавший в себя эстетику пост-советского панка, поэзию футуристов 20-х, переплетающуюся с дворовой, а позже лагерной самодеятельностью. Такая себе городская музыка нацменьшинств. Но это куда бы ни шло. Я ничего не имею против темнокожих поэтов и евреев. Однако смена парадигм, а может это и был квантовый скачок, случилась! И заметно это не только в русском хип-хопе, с появлением таких персоналий, как Слава КППС a.k.a Гнойный, но и в более понятном нам, жителям Черноморской Ривьеры, американском рэпе.

Ладно Гнойный, и история с преследовавшим его вайнахским народом за жесткие высказывания в адрес чеченских женщин. Здесь понятно, чем закончился раунд.

В своем новом альбоме “Scum Fuck Flower Boy” американский рэппер Tyler, the Creator совершил каминг-аут, как гей. Тексты песен «Foreword», «Garden Shed» и «I Aint Got Time!» стали тому причиной. А чуть позже, в интервью с Koopz Tunes, Тайлер заявил следующее:«У меня был парень, когда мне было 15 лет, в гребанном Хоторне. Если это не достаточно широкие взгляды, то тогда я не знаю, что может быть в принципе более широким». Ну что-ж, ещё одно «широкое» событие уходящего года таки вошло в анналы истории.  

 

Eric Tchaikovsky – The Best Albums and Tracks 2017 (part II)

  • Juana Molina – Cosoco
  • Gabriel Garzon-Montano – Sour Mango
  • Skepta – Ghost Ride feat. A$AP Rocky & A$AP Nast
  • Jane Weaver – Modern Kosmology
  • Miryam Solomon – Drunken Sailor
  • Andrea Belfi – Syncline
  • The XX – Lips
  • Arthur Ahbez – Free As the Wind
  • Tyler, the Creator – 911 / Mr. Lonely feat. Frank Ocean & Steve Lacy
  • The Natural Yogurt Band – The 13 Moons of Neptune
  • Jordan Rakei – Sorceress
  • Melanie de Biasio – Afro Blue
  • Yazz Ahmed – Misophonia
  • King Krule – Biscuit Town
  • Will LV – Nina
  • Shawn Lees Ping Pong Orchestra – Lexinas Theme
  • Pierre Kwenders – Sexus Plexus Nexus
  • Bei Bei & Shawn Lee – Year of the Funky
  • Golden Teacher – Spiritron
  • Mount Kimbie – Marilyn feat. Micachu
  • Blood Wine or Honey – Loosefoot
  • Junior Mendes – Hora H
  • Waajeed – Shango
  • Chantae Cann – Happy Song
  • James Holden & The Animal Spirits – The Animal Spirits
  • Stella Donnelly – Boys Will Be Boys
  • Alice Coltrane – Om Shanti
  • Skepta – Still
  • Laura Marling – Soothing
  • Madame Blavatsky – 2 Kilo Gratis
  • Duval Timothy – Emmerson
  • Four Tet – Two Thousand and Seventeen
  • EABS – Private Conversation
  • Melanie de Biasio – Let Me Love You

Эрик Чайковский

Известный коллекционер винила и знаток современной музыкальной культуры

напишикомментарий