20

июня

История цойль-прог группы Cos (Бельгия)

Группу Cos обычно называют представителями бельгийской «кентерберийской сцены», а их альбом Viva Boma 1976 – жемчужиной кентерберийского саунда. В качестве подтверждения ссылаются на то, что сами музыканты в качестве одного из своих музыкальных ориентиров называли великих кентерберийцев – группу Hatfield and the North. На самом деле истоки великолепия Cos находятся немного в иной плоскости. Hatfield and the North выпустили свой первый альбом в 1974 году, Cos тоже. Известный факт, что на самом деле на бельгийцев сильно повлияли их соседи - французы: группа Magma (на чей концерт в 1972 году попал Даниэль Шелл, бессменный руководитель Cos, после чего он понял, в каком направлении ему двигаться дальше) и производная от Магмы группа Zao (там вообще все сложно – Cos частенько играли у них на разогреве, мало того – они часто после концертов джемили). А французы – это, как известно, цойль, а не кентербери. Впрочем, давайте обо всем по порядку.

Даниэль Шелл родился в семье культурологов и вырос в художественных кругах Брюсселя, с которыми общалась его семья. Еще в детстве он повстречал великого бельгийского композитора Франсиса Пуленка, который сильно повлиял на дальнейшие музыкальные вкусы мальчика. Даниэль поступает в академию изучать гитару, и там, вместе с однокурсниками, создает свой первый музыкальный проект Classroom. Никаким роком там не пахло и в помине, эсперименты музыкантов выстраивались исключительно вокруг джаза, и в конце концов Даниэль собирает состав Brussels Art Quintet, в котором принимают участие довольно известные брюссельские музыканты.

Тут надо заметить, что Даниэль вообще был очень открытым к изучению чего-то нового молодым человеком. Примерно тогда же, в конце 60-х, он сильно заинтересовался компьютерами и всем, что с этим связано, и поехал в Лондон получать образование уже по этой специализации. Примерно тогда же он знакомится с дочкой джазового музыканта и писателя Паскаль Де Тражени, на которой через полгода после знакомства и женится.

Уже со своей женой, взявшую псевдоним Паскаль Сон, он реорганизовывает Classroom. Группа продолжает играть странный микс джаза и каких-то ранних прог-экспериментов. Они выступают на площадках Бельгии и соседней Франции, состав неизменно варьируется, кроме вибрафона добавляются саксофон, еще какие-то дудки, ну и, разумеется, вокал Паскаль Сон делает саунд бэнда весьма оригинальным. Паскаль училась вокальному мастерству в той же академии, что и Даниэль, и в начале 70-х они продолжают свое обучение музыкой. Тогда же Даниэль открывает для себя музыку Белы Барток и Карла Орфа. А в начале 1972 года происходит еще одно важное событие, определившее дальнейший музыкальный вектор группы: Шелл попадает на концерт группы Magma. Вот и все.

Тут надо заметить, что Кристиан Вандер, руководитель Магмы, сам не так давно открыл для себя хоралы Карла Орфа, так что понятно, почему музыкальные идеи Магмы оказались так близки Даниэлю Шеллу. В общем, так или иначе, а уже через полгода группа Classroom начинает выступать на одной сцене с Магмой и другим брюссельским проектом Placebo, игравшим прифанкованный джаз-рок. Марк Мулен, клавишник и руководитель Placebo, впоследствии сыграет важную роль в судьбе Cos.

В 1973 году происходит ряд изменений в составе Classroom, к ним приходит известный бельгийский пианист Шарль Лоос, который поднимает исполнительское мастерство группы и слегка меняет ориентиры. Они начинают выступать вместе с еще одной французской группой Zao, организованную бывшими музыкантами Magma. Тогда же они сводят дружбу с еще одной великой бельгийской музыкальной формацией Universe Zero (впоследствии один из флагманов движения Rock In Opposition).

Наконец, в 1974 году группа созрела для записи своего первого альбома, но сначала они сменили имя с Classroom на Cos (название отсылает не только к греческому острову, связанному с подвигами Геракла, но и алхимическому символу работы).

Состав группы сильно изменился по сравнению с первоначальным. Музыка, впрочем, тоже. Сами музыканты называли следующие группы, которые на них влияли в то время: Magma, Zao, Can, King Crimson. Первый альбом группы (Postaeolian Train Robbery, 1974) по сути сразу расставляет музыкальные акценты: на чудовищном кокни представляют состав группы, выделяя «прекрасную» Паскаль Сон, и дальше начинается странное – аранжировка раскидана на 4 дудки, сама музыкальная тема идет, видимо, от Бартока. Что-то подобное пару лет назад делал Заппа в своем диптихе Waka Jawaka/ Grand Wazoo, но ясно, что у Cos что-то совершенно иное. На альбом вошло 6 композиций, которые, строго говоря, очень сложно определить стилистически. Да, безусловно, это что-то такое проговое, но куда-то в сторону кримсоновского Island например, а не вот эти технические заморочки группы Yes или многослойные музыкальные повествования группы Genesis. Cos вообще совершенно не давят своим техническим превосходством, хоть там большинство музыкантов – консерваторщики. Но критики, бывавшие на их концертах тех времен, как один отмечают невероятный уровень профеессионализма музыкантов.

Postaeolian Train Robbery плоучился весьма приджазованным, и видимо именно поэтому его притягивают к кентерберийской сцене (по сути Soft Machine делали примерно то же самое, но совсем иначе). Но у Cos была божественная Паскаль Сон, и вот именно она и делала звучание группы весьма оригинальным и отличающимся от всего того, чем занимались музыканты в то время. Хотя и есть сильные ассоциации с первым же альбомом французов Zao, вышедшим за пару лет до этой пластинки, дебют Cos сильно интересней. Во-первых, они не застревают в собственных музыкальных условностях, не занимаются вот этим вот переконцептуализмом. Да, Паскаль, как и французы (Magma в частности), поет на несуществующем языке, но если Кристиан Вандер продумал целую цивилизацию кобайа с их кобайским языком, то Паскаль с этим особо не парилась – ее язык абсолютно симулятивен, эдакий фонетический нонсенс, к тому же она часто просто импровизирует в джазовой манере, за что ее сразу же начали сравнивать с Флорой Пурим. Во-вторых, Cos поярче разбираются с композицией и аранжировкой, хотя и в первом альбоме их эксперименты на этом поприще еще еле слышны: все-таки очень много джемов и джазовых импровизаций в пределах стандартных квадратов.

Альбом вышел на местном лейбле тиражом 2000 копий. Сейчас оригинальная пластинка – большой виниловый раритет и оценивается в районе 800 евро, при этом найти ее фактически невозможно. Все эти 2000 пластинок довольно быстро разлетелись, поскольку Марк Мулен (тот самый, из бельгийской группы Placebo), подрабатывающий на местной радиостанции, постоянно ее ставил в эфир. На компактах альбом переиздался с бонусами – 4 трека времен группы Classroom. И вот одним из самых интересных и впечатляющих моментов является вот этот путь и невероятный творческий прорыв по сравнению с тем, что группа делала хотя бы за год до выхода дебютника.

Так что к записи второго своего альбома, Viva Boma, группа уже наработала себе какое-то имя. Они регулярно выступали: Франция, Бельгия, Испания и Германия. Особенно Германия. Там у них были целые туры, они свели знакомство с краут-группами, с Amon Duul 2 частенько работали на одной сцене. Группа менялась, рос профессионализм, расширялся кругозор, музыканты уходили и приходили. Второй альбом записывался с новым барабанщиком (страшным фанатом King Crimson) и новым клавишником Марком Холландером, привнесшим немало разнообразия в текстуру звучания группы. Со-продюсером пластинки выступил все тот же Марк Мулен из Placebo, он же подыграл в парочке треках на клавишных.

Viva Boma 1976 – это абсолютный шедевр. Пластинка, которую иначе как «жемчужиной кентерберийской сцены» и не называют. Музыка стала сильно сложнее и интереснее. Нет, это не вызывает удивления. Скорее, наоборот – это обычный творческий путь от первой пластинки ко второй очень талантливых музыкантов. Здесь меньше импровизаций (но они, безусловно, есть) и больше продуманных форм. Кстати, если первый альбом группа записывала фактически живьем в студии, то с Viva Boma они работали иначе: Паскаль Сон прописывала все свои вокальные партии сама, а потом уже накладывалась музыкальная составляющая (или наоборот). Так что импровизации Паскаль, которыми был наполнена дебютная пластинка, здесь практически отсутствуют. Cos начали уделять много внимания звуковой палитре. Les Paul Даниэля Шелла часто выдает какой-то фриппертрониковский фон (кстати, именно здесь он вовсю применил свои инженерно-компьютерные знания, полученные в Лондоне, препарируя гитарный звук через разнообразные дивайсы), новый клавишник Марк Холландер очень разнообразил саунд и увел группу от джаза куда-то в сторону прога все-таки.

И, конечно, невероятный прогресс произошел с композицией и аранжировкой. Мелодические конструкции стали более неожиданными и интересными. 10-минутные композиции пролетают совершенно незаметно, слушатель просто не может оторваться от происходящего развития. В качестве примера нельзя не привести хрестоматийную Lidiot Leon (на 11 минут). Это что-то сказочно-волшебное. Это какой-то Роберт Фрипп meets Фрэнк Заппа. Заппа при этом вспоминается во время некоторых мелодических проходах (местами ну чистая Waka/Jawaka) и регулярных сменах размеров, Фрипп же невидимым духом парит во время гитарных экзерсизов Шелла. Но это, разумеется, всего лишь голимая субъективочка, там все настолько прекрасно и оригинально, что и сравнивать-то с кем бы то ни было как-то не хочется.

«Идиот Леон» - это отсылка к местному фольклору. Леон – довольно популярный выдуманный персонаж, который во всю используется брюссельскими кафешками. Сама композиция была придумана Даниэлем Шеллом (основным автором Cos, даже все слова продумывал именно он, а не Паскаль Сон) вместе с Марком Холландером. Эта эпическая композиция начинается с размера 5/8 (потом, разумеется, все меняется, добавляются лишние доли в целіх размерах, в общем наблюдать за их рисунками – сплошное удовольствия) и исполнена в лидийском ладе, звучание которого вроде бы как очень светлое, но в то же время неразрешенное и ярко модальное. Кстати, одним из любителей лидийского лада был Джими Хендрикс, у него целые соло построены на этом ладу. Жаль только, что он ничего об этом не знал, нотная грамота ему была неведома, да и не нужна она была ему, только мешала бы. Если в традиционном джазе для импровизаций использовалась как правило пентатоника, то в лидийском ладе активно импровизировали в модальном джазе.

Альбом произвел сильное впечатление на критиков, хотя и не о каком коммерческом успехе речь, разумеется, не шла. Да, первый тираж их первого альбома распродался довольно быстро, но их всего было 2000 копий. Но, определенно, группа стала очень влиятельной в своих кругах. Появилось даже такое определение, как «камерный рок», описывающее как бельгийскую волну, так и итальянский прог. Самое интересное, впрочем, было впереди.

Вскоре после выхода Viva Boma в группе снова поменялся барабанщик. Прогеры – они неумолимые перфекционисты. Это вам не рокенролл какой-то, где из группы увольняют за то, что нюхаешь амфетосы вместо того, чтоб жрать ЛСД, как все. Так что старый драммер ушел из группы, потому что его сильно доставал с критикой Марк Мулен. Ему на смену пришел Филипп Алерт, записавший с группой дальнейшие 3 пластинки. У Алерта в будущем сложилась весьма успешная карьера сессионного барабанщика, он работал с Виктор Лазло, Зап Мама и даже Вайа Кон Диос, но когда он пришел в Cos, ему было всего 15 лет. И было это в 1977 году. А уже в 1978 году Cos выпустили свой, пожалуй, самый спорный альбом – Babel.

Почему спорный? Тут все просто: Cos первыми двумя альбомами наработали себе определенную группу фанатов, которых сильно впечатлил вот этот то ли прог, то ли джаз, то ли джаз-рок, то ли прог-джаз, то ли цойль, то ли кентербери, то ли рок-ин-оппозишн этой группы, не вписывающейся ни в какие рамки. Ну, как, «не вписывающейся»… Собственно, именно после этого альбома – Babel – они и перестали куда-то вписываться. Это альбом, который снова удивляет. И если Viva Boma удивляла своим очевидным творческим прогрессом по сравнению с дебютом, то Babel удивляет прежде всего тем, что это, кажется, вообще запись другой группы. Это какой-то аналог «берлинского периода» Боуи. Тут поменялось все. Поменялось их отношение к звуку (послушайте, как они нетипично для себя расписали дудки в Mein Maschine Ist Schon), поменялось их отношение к инструментовке (вдруг ни с того ни с сего бас-гитара вылетела на первый план и стала почти доминантой), поменялось их отношение к моде (да, они вдруг решили использовать модные фанки-штучки, и вообще продакшн весьма отвечает времени). Наконец, изменилось использование вокала Паскаль Сон. Одно осталось неизменным – невероятно интересные и сильные композиционные конструкции. Плюс ко всему этому прибавилось очень много саунд-тончаков, где-то они уже зазвучали почти по-волновому. Впрочем, как мы уже успели заметить, накладывание стилистических ярлыков на группу Cos – дело исключительно неблагодарное. Они с легкостью выходят из любых рамок. Это просто очень интересный и очень многослойный музыкальный эксперимент, который в данном случае слегка обернут в мейнстримовую кожуру.

В результате альбом Babel получился очень впечатляющим. Это был шаг не столько вперед, сколько в сторону. В совсем другую сторону. Это такой космический фанки-цойль, с хорошим грувом и смелым волновым флером. Басист Алан Гутье (который с ними, кстати, с первого альбома) вдруг заиграл очень по-модному (как Мик Карн или Перси Джонс) и очень насыщенно. Шелл тоже стал орудовать своим инструментом совершенно в ином ключе, на концертах того времени часто используя чёс, чего за ним, интеллигентнейшим музыкантом с великолепной и точной фразировкой, никогда не замечалось. Это очень полижанровая пластинка, объединенная каким-то одним, но жирным музыкальным знаменателем. Определенно, одна из ярчайших пластинок конца 70-х.

Увы, многие поклонники этого не поняли и не приняли. И хотя я встречал комментарии по поводу Babel, что, мол, это их луший альбом (и, кстати, я лично с этим спорить не буду), но как правило группа Cos упоминается исключительно в контексте их первых двух альбомов. А зря.

В это время в Европе происходили необратимые музыкальные процессы: панк выродился в пост-панк, породив тем самым целый взрыв творчества у толковой молодежи и, как следствие, новую волну. В Германии записала первый альбом Нина Хаген и как раз где-то тогда она порвала в клочья все европейские концертные площадки. Группа Police изящно продемонстрировала, как ловко можно вписать регги в новый саунд.

Следующий альбом - Swiss Chalet – вышел в 1979 году. И снова это была какая-то совсем другая группа. Во-первых, они заиграли регги (и вообще у них появилось много Африки). Во-вторых, это уже звучит как откровенная волна. Но очень, очень больная волна, нездоровая. В-третьих, они таки стали квартетом – от них ушел Марк Холландер, и в половине альбома Cos вообще обходятся без клавиш, довольно важного для них инструмента. И, наконец, Паскаль Сон. Ее вообще не узнать. Она поет совершенно иначе, с панковской интонировкой и по-хагеновски порой переходя на визго-вокальную эквилибристику. Все это звучит очень неожиданно. И очень странно. Никогда не скажешь, что еще 5 лет назад эта группа играла прог-джаз-роковую заумь.

Несмотря на то, что Cos, как и Бельгия вообще, принимали довольно активное участие в евро-авант-рок процессах, дальнейшие сведения о них найти непросто. Известно, что Паскаль Сон после Swiss Chalet ушла из группы. Неизвестно, почему. Так же известно, что тогда она осела в Париже. Где она сейчас – непонятно. Однажды группа фанатов написала ей письмо (в начале 10-х), и даже получила ответ. Паскаль удивлялась, откуда они ее знают, потом еще больше удивлялась, узнав, что помнят ее из-за группы Cos (неужели кто-то о них помнит?), была вполне учтива и, главное, жива.

Последний альбом группы Pasiones увидел свет в 1983 году, и это действительно была уже совсем другая группа. По сути из старого состава остался только Даниэль Шелл. В состав добавился второй гитарист (он же вокалист, мужской, чего прежде в Cos не наблюдалось), место Паскаль Сон заменила Илона Шале, вовсю использующая «эсперанто-фантазии» с сильным креном в испанский язык (то есть вновь придуманная абра-кадабра с преобладающей франко-испанской фонетикой). Музыкально альбом снова впечатляет. Это безусловно чистый продукт 80-х, снова волновое звучание, которое может отпугнуть особенно чувствительных меломанов. Однозначно прослеживается влияние альтернативных китов первой половины 80-х – Talking Heads и King Crimson Белью-периода. Много заездов во всякие карибские штуки. Но все равно это альбом очень мощного материала, который шикарно отыгран, сделан и аранжирован. Это работа высочайшего класса, хоть и не без хорошей доли музыкального безумия. А, возможно, и именно благодаря этому.

После этого группа выпустила еще одно EP, дало пару концертов, да и кануло в лету. Шелл поучаствовал в еще некоторых проектах, и в конце концов переключился на саундтреки к фильмам и телепостановкам.

 

Александр Топилов

Писатель, блогер, музыкальный критик

напишикомментарий